Поющая для Зверя

Они пели и развлекали расы в разных уголках вселенной, лишь слегка манипулируя настроением своих слушателей. И это приводило всех в восторг.

«Золотые голоса», говорили они, чудо. Не зная всей глубины нашего дара.

Музыканты и певцы алияды были самыми дорогостоящими и считались особым предметом восхищения благородных семей во всех уголках Альянса пяти планет.

Алияды бережно хранили свою тайну, до сих пор неизвестную никому, кроме них самих. Мы могли владеть вселенной, подчинив себе все сущее.

Клятва, принесенная алиядами тысячелетия назад, гласила, что мы должны скрывать в тайне само свое существование, и тем более, масштабы нашего дара.

Мы имели право использовать его на других лишь в особых случаях. И все правящие императоры жестко следовали этой клятве. Пока на престол не взошел мой отец…

Чтобы понять, что сбежать не удастся, мне потребовалось всего несколько дней. Примерно через неделю после моего прибытия, весть о молодом парне, Гаяре, облетела весь Архаир. Печальная его известность заключалась в том, что он попытался сбежать с планеты, угнав один из звездолетов армии.

По дурости ли, или по какой-то особой причине, выяснить мне не удалось. Разумеется, его сбили. А дальше был суд. И ни высокое положение его отца, ни слезы матери, валявшейся в ногах у императора, не помогли. Гаяра наказали, как преступника родины, подвергнув публичному унижению – лишению голоса. Для алияды это означало фактически смерть. Связки удалялись с корнем, а с ними пропадало и особое свечение тела. По сути, это самое «свечение» было защитой тела от смертоносной радиации, испускаемой ядром нашей планеты. Без него, Гаяр фактически сгнил за считанные дни. Сгорел, живя в нашем дворце. Ничего ужаснее я в жизни не видела. Картины его разлагающегося тела до сих пор стоят у меня перед глазами.

Потеряв мать, но обретя другого родителя, я думала, что смогу утешиться хотя бы этим. Но Сахад фан Дормейский оказался совсем не тем отцом, который был нужен девушке. Несмотря на весь свой неуёмный пыл и множество любовниц, я была его единственной дочерью-бастардом.

Поняв, что отец не любит меня, и вовсе не собирается возводить на престол, вся знать и окружение относились ко мне, не блиставшей особыми талантами, в лучшем случае, пренебрежительно. В худшем же они могли позволить себе едкие шуточки и предложение разделить с ними ложе.

Вначале я жаловалась отцу, но он только пожимал плечами, говоря:

– В тебе моя кровь, Аиша, а значит, хоть что-то должно было передаться.