Холодное пламя

У матери уже виднелся живот, там была моя сестрёнка, но даже сейчас отец не переставал избивать её. О, как я его ненавидел! Все мои попытки помочь маме заканчивались избиением нас обоих с ещё большей силой. Я привык и мог терпеть удары, и не переставал защищать её. Отец ненавидел меня за это. Я никогда не отступал.

– Пьетро, дорогой, нам нужно кое-что обсудить, – сказала она мягко.

Я напрягся, у неё виднелся новый синяк на лице.

– Мама, отец снова бил тебя?

Ненависть к нему росла с каждым днём, как огненный шар, готовый выкатиться из меня и задавить любого.

Иногда я хотел взять пистолет и застрелить своего долбаного отца. Вскоре я пожалею, что не сделал этого раньше.

– Нет, сынок, сегодня нет. Знаешь, я не хочу, чтобы это повторилось когда-нибудь ещё. – Она немного нахмурилась, и её брови сдвинулись почти в одну линию.

– Мама, скажи мне, я уже большой, я хочу знать.

Мама погладила меня по голове.

– Мам, я уже не маленький. – Я смахнул её руку с себя, и она засмеялась.

– Я совсем забыла, как ты вырос, дорогой.

Она вздохнула, было видно, что она собирается с силами, прежде чем перейти к сути.

– Пьетро, сынок, нам необходимо бежать. Я связалась со своими дальними родственниками, мы можем укрыться у них. Они дадут нам свою защиту, так как мы из их ндрины, а затем я что-то придумаю.

– Бежать? Если отец найдёт нас, то убьёт. – Я не хотел, чтобы матери снова было плохо. Не хотел видеть, как она умирает.

– Он не найдёт нас, сынок. Я всё продумала.

Мы убежим. И ты уже достаточно большой и сильный, – она подмигнула мне. – Ты, несомненно, защитишь меня и сестрёнку, когда она родится.

Я улыбнулся ей, хотя знал, что нам придётся долго скрываться и, возможно, это станет нашим общим концом. И это стало концом. Всему. Конец моей матери, конец моего прошлого, конец моего прежнего Я.

***

Марсела. Я держал на руках эту темноволосую восемнадцатилетнюю девушку, испытывая к ней смешанные чувства. С одной стороны, она должна была стать моей женой, но её у меня украли.

Мою невесту украли. Теперь она была беременна, не моим ребёнком – это неприятное сообщение отражалось от воздуха вокруг меня и впечатывалось эхом в сознание. Этот ребёнок был самого заклятого врага, который, к нашей удаче, уже мёртв. Но Марсела осталась. Она жива, и она сломлена. Я не привык испытывать жалость к кому-либо, но она действительно вызывала это чувство.

Когда я впервые увидел Марселу, она мне действительно понравилась.