Затерявшиеся во тьме

Зверь возвышался над нашими головами, заставляя открывать рот от увиденного. Громадный монстр среди никчемных братьев. Это выглядело пугающе, потрясающе, слегка вычурно и в то же время необыкновенно завораживающе. Высокий темно-коричневый монстр будто ревел, выкрикивая имя своего нового полноправного хозяина. Доменико! Доменико! Доменико!

Зайдя внутрь, я старалась скрыть свое любопытство и только искоса подглядывала в сторону молодого босса.

Слишком серьезный, слишком решительный и как-то уж слишком довольный…

Я готова поклясться, что смерть его отца не стала для него сюрпризом.

Глядя сейчас на него, я могла бы в это поверить. Я не забыла тот день, когда, сплетничая по телефону с Оливией, я забралась в его кабинет тайком, чтобы покурить, и хотя я не была трусихой, я буквально прилипла ногами к полу. Его голос пугал, такой грубый, словно укус кобры. Еще одно неверное движение – и яд поползет по венам, заставляя мои конечности неметь. А то, как он зло улыбался, заставляло меня думать о чем-то не совсем приятном. Любой человек найдет для себя рано или поздно то, что его убьет, не так ли?

– Лия!

Моя мама дернула меня за руку, возвращая в реальность черных костюмов и фальшиво заплаканных дам.

– Что ты пялишься, как невоспитанная девчонка?! Разве так я тебя учила?

– Я не смотрю, мама, просто задумалась.

– Задумалась она, – передразнила меня мама, добавляя пару ругательств по-итальянски. – Скорей пошли к твоей сестре и отцу, мы следующие должны принести соболезнования Доменико.

– Или поздравить, – тихо съязвила я.

– Замолчи, Лия, будь вежлива и покладиста. Клянусь святым Михаилом, если ты нас опозоришь сегодня…

– Ладно, ладно, мама, мне не нужно повторять дважды. – Я закатила глаза от ее надоедливости. Моя мама всегда хотела, чтобы мы выглядели лучше, чем есть на самом деле. Это раздражало. Ох, меня так много раздражало. Она прославилась в наших кругах как холодная королева, всегда идеально одета, всегда этот надменный вид, даже не смотря на её возраст мужчины всё ещё сворачивали шеи, глядя на нее.

Роскошные волосы цвета пшеницы и ярко-зеленые глаза. Я была пылью под ногами по сравнению с красотой матери и своей сестры. Но мне было плевать, плевать до сегодняшнего дня…

Звон бокалов, стук каблуков эхом разносился по дому. Я ненавидела все эти сборища. В буквальном смысле моя кожа начинала чесаться при виде этих людей, что уж говорить, моя кожа частенько зудела от собственной матери.