Затерявшиеся во тьме

Был ли это комплимент или, возможно, мне стоит дуться на всех, кто так говорит?

При солнечном свете мальчик казался мне еще симпатичней.

Франко улыбался.

– Спасибо.

– Ты тоже очень красивая.

Я не знала, что ответить ему, поэтому просто улыбнулась, затем Франко ушел.

Мне понравился этот мальчик, он был мил со мной.

– Что он тебе сказал?

Кристина подошла ко мне незаметно, пока я провожала взглядом Франко. Ее хмурое выражение говорило о том, что ей что-то не понравилось.

– Он сказал, что у меня очень красивая лошадка.

– Что еще?

– Сказал, что я тоже очень красивая.

Тогда сестра хмуро посмотрела вслед этому мальчику, а затем на меня. Мне было стыдно, ведь я догадывалась, что он нравился Кристине, но они никогда даже не разговаривали прежде. Франко совсем не замечал робкие улыбки в его сторону.

Мы вернулись домой, и я благополучно забыла об этом. Дети не склонны концентрировать внимание на таких вещах.

На следующее утро я нашла Докси с обстриженной гривой.

Мои слезы были горькими, а глаза красными, ведь грива Докси была очень красивой.

Я знала, что это сделала Кристина, но я так и не решилась спросить ее, зачем она так поступила. Возможно, мне стоило сказать спасибо, что это не были мои собственные волосы. Докси приняла удар на себя.

– Ты ведь хорошая девочка, правда, Лия?

Мой старший брат Кристиан присел на корточки рядом со мной, когда я плакала у себя в комнате. Его темно-зеленые глаза, почти как мои, изучали меня достаточно внимательно, а его широкая улыбка злодея слишком хорошо отражалась в его глазах, делая их похожими на темный густой лес, в котором таятся слишком большие опасности.

Я побаивалась его, хотя он и не обижал меня прежде. Но я знала, что что-то уродливое живет в его сердце.

– Так зарождается соперничество, cara mia[1 - Моя дорогая.].

Кристиан слегка провел тыльной стороной ладони по моему лицу.

Затем, встав, развернулся, насвистывая свою любимую мелодию.

Кристиан на 8 лет старше, но у меня отсутствовало ощущение, что он подросток.

Уже тогда я догадывалась, о чем он говорит, и это стало одним из тех моментов, когда ты понимаешь, что уже ничего не будет так, как прежде. Мы уже не те дети, которые верят в сказки, точка невозврата начинается с этого момента. Нам не суждено вернуться к исходному состоянию. Нет больше смысла прятать ноги и руки под одеялом после всего того, что я видела.