Право первого

– Не поняла? – нахмурилась я.

– С чего бы именитой семье приглашать в свой дом иномирянку?

Ну вот опять. Гадское слово. Челюсти сжались, и я прошипела:

– А с чего бы маршалу Харвады понадобилось шпионить возле женского туалета?

Кажется, пару секунд ему потребовалось, чтобы переварить и понять, что я действительно это сказала. Слово «потрясенный» не совсем полно характеризует то, как он выглядел, произнося:

– Послушай меня, иномирянка…

– Нет, это ты меня послушай!

В меня словно сам дьявол вселился.

Я резко развернулась, со всей силы толкая его в плечо. Он на столько не ожидал от меня этого, что потерял равновесие и впечатался в стену всей своей массивной спиной. Глаза Зейна округлились, когда я подошла к нему вплотную и ткнула пальцем в лицо:

– Во-первых у меня есть имя. А во-вторых, мне так же отвратительно ваше общество, как и вам мое. Я не желаю здесь находиться, и если ты посадишь меня на прямой рейс Харвада-Земля, то я буду крайне признательна, – зло процедила я.

Маршал кое-как пришел в себя, и его губы тут же сжались.

Одним движением он схватил меня, меняя наши позиции и прижимая к стене точно так же, как и я его несколько секунд назад. Мощные кулаки ударились в стену по обе стороны от меня, заключая в тесную ловушку:

– Как ты смеешь? – прорычал он. – Знай свое место!

– Оно находится не ниже твоего! – выкрикнула я, гордо задрав подбородок.

Буря, разразившаяся в его глазах, пугала. Я сама удивилась своей смелости. Сердце гулко билось в груди, а дыхание сбилось от этого сражения.

Зрачки Зейна расширились, а челюсти плотно сжались.

– Ты будешь мне подчиняться, – прорычал он, теснее прижимаясь грудью ко мне.

В нос ударил его терпкий парфюм, смешанный с запахом разгоряченного тела. Он действовал на меня как наркотик. В глазах поплыло, а во рту пересохло как в пустыне. Я просто не могла поверить в то, что он так близко. Это было невозможно. Я явно не знала каких-нибудь там правил, как надо держать себя в присутствии маршала.

– Я буду подчиняться тому, кому сама решу, – хрипло проговорила я, сбивающимся голосом. Провела кончиком языка по пересохшим губам.

Это и стало последней каплей.

Он резко дернулся вперед, накрывая мои губы своими, сжимая огромными ручищами мою талию и впечатывая в стену так, что из легких пропал весь воздух. Я издала стон то ли протеста, то ли восторга, и Зейн откликнулся, начиная с удвоенной силой терзать мои губы: водя по ним языком и прикусывая.