Большая игра. Том первый. Чужие сны

Мама в очередной раз поторопила его. Пришлось распрощаться со злосчастными киборгами и направиться прямиком в свой любимый ад – среднюю школу номер 48.

Голубоглазый белобровый блондин Славик, добродушный и бестолковый толстяк, с пяти лет закадычно дружил с Максом. Они были похожи и совершенно разные. Как тонкий и толстый, как быстрый и тормозной, как Тимон и Пумба из старого мультфильма, который смотрели когда-то их родители.

Вячеслав стоял, облокотившись на стену дома, под козырьком крыльца, упираясь в неё ногой и нырнув головой в телефон.

Забыв обо всём, Славик в эту секунду был счастлив.

– Пошли, мы уже опаздываем!

– Да подожди ты! Щас!

– Потом доиграешь! Первым английский!

– Угу!

– Ты учил?

– Мы с Лёхой рубились вчера весь вечер, а ты?

– Я был на тренировке, потом забыл.

– Весело!

– Да не то слово!

Дождик накрапывал, прохладное утро не предвещало ничего хорошего. Пятница 13-е – угнетающее сочетание.

Два друга побрели в направлении к пёстрому зданию школы без оглядки, не смотря по сторонам, упулившись в свои экраны и общаясь через 4g, не заметив даже, как к ним навстречу поднимался дед Гнатя, похожий на зелёного змия, пожирающего самого себя.

Школьников и прочих прохожих было много, но никто ни на кого не обращал внимание, только первоклашки с родителями за ручку жадно любопытствовали.

Тела-поля? детей и родителей такие разноцветные и чаще энергетически светлые, а умы ещё не сильно зашоренные проблемами, обидами и разочарованиями.

Хотя встречались и с отяжелениями. Все проходили мимо, насквозь старика.

Через полчаса улица опустела, только змий Гнатя терзался и не хотел принять решение, какой путь выбрать дальше. Ни одно из зовущих тоннелей-окон не подходило под его запросы. Игнат чувствовал их зловещее шипение.

Он с большим сопротивлением осознавал, что не сделал главного, ради чего родился, и упустил что-то существенно важное.

От этого становилось жутко, в зелёном и без того страшном теле то и дело образовывались воронки обид на жизнь, мир, жену Машку, давно почившую, и главная большая дыра – обида на самого себя. Воронки иссушали оставшиеся тела, не давая шансов. Последние дни на Земле стали тяжелейшим испытанием. Как будто Вселенная кричала:

– Поздно, Гнатя! Исправить ничего нельзя. Время истекло – жизненный урок не пройден. Придётся повторить.