Сторге

Длинный худой отец, со светлой кожей и еле заметной тоже светлой рыжиной, с веснушчатым лицом, глубоко посаженными красно-карими умными щенячьими глазами и густыми низкоопущенными бровями, совершенно добро и счастливо улыбался нам в камеру, придерживая вместе с женой малыша. Жена была смуглая женщина среднего роста, с округлыми, но в то же время скромными формами и лицом, с тёмно-рыжими коротковатыми волосами, миниатюрным носом, губками и, как у мужа, карими глазами; она периодически краснела или немного бледнела и постоянно смеялась, показывая свои белые зубы.

Пока она смеялась, её глаза сощуривались в узенькие блестящие щёлочки с чёрными ресничками, полными слёз, а малыш, что был, как ни странно, рыжее обоих своих родителей, был почему-то спокоен, даже когда мать, потрясаясь от смеха, вызванного какими-то словами папки, полностью передала ему на руки ребёнка и опустилась куда-то вниз, откуда её уже на записи не было видно. Её несдержанная эмоциональность поразила меня, однако, насколько мне известно, на учёте у психотерапевтов или у психологов она не числилась. Впрочем, похоже, это была очень жизнерадостная женщина, переполненная любовью к дому и семье.

Дальше в видео было показано всё детство огненного ребёнка с года от рождения по семнадцать лет – а больше нам и не было известно, хотя это являлось тем, что мы искали. Запись не дала нам много полезного, но мы не сдавались: даже просмотрев одно только это и саму квартиру, полную вещей пропавших хозяев, не несущих в себе причину их исчезновения, я всё же чувствовал, что нити, ведущие к истине, где-то рядом.

В найденном дневнике я так же не прочитал ничего интересного, только сделал вывод, что мать семейства, очевидно, сохраняла свою юность и свою детскость и являлась творческим человеком. Я прочитал это на одной из страниц, первых, сразу открытых мною в дневнике:

«Не хватает кислорода на море, полном воздуха, мучает жажда при горе различных прохладительных напитков, – это так любовь мучает меня и возбуждает, как Солнце светит, согревает и обжигает.

Но моя кожа темна – значит, меня Солнце любит. И это взаимно».

***

Там, за улицей, стоял красивейший рассвет,

И сонные высыпали люди.

Уже устали фонари и нет

Ночных маньяков – лишь на блюде

Уже пахнет у кого-то завтрак…

Ночь отступила – вместе с ней

Ушло плохое, забываемое, как

Любой кошмар днём станет светлей.

Фигура полицейского вышла из двери здания.