Кровавые цепи

Эти глаза, властное выражение лица, его сумасшедшие пальцы, казалось, добивают до матки. Она зажмурилась. В голове всё помутилось. В горле пересохло. Дико хотелось пить, или есть, и чтобы он вошёл в неё и никогда не выходил. Валиан стал совершать пальцами более отрывистые и глубокие толчки.

И одновременно с толчком спрашивать:

– Хочешь меня? Хочешь мой член? Засосёшь его? Хочешь мой язык в твоей щели? Я буду трахать тебя, как зверь, разрывая твои маленькую дырочку похотью и развратом, а ты заливаться своим любовным соком.

Хочешь? Скажи…

Она изогнулась, расставив сильнее ноги, приподнимая бёдра, подмахивая его толчкам.

– Значит хочешь? Значит уже плевать на то, что отдала мне девственность?

– Да… – выдохнула, хотя дыхания у неё уже не было, но она ещё этого не осознала.

Он сел между её ног и вошёл во влажную плоть, жадно принимающую его.

Этот акт стал малым повтором прошлой безумной ночи. Валиан снова царапал её, но гораздо сдержаннее, не до крови. Боль смешалась с возбуждением.

«Мне больно… нет, я хочу, чтобы он не останавливался и вонзался глубже. Боль… Хочу… Он садист. Я – сошла с ума. Что со мной? А – а – а, если этот взрыв внизу, называется кончить, то я кончаю, да!»

– Я кончаю! – выкрикнула и залила его член липким любовным соком.

Валиан, чувствуя её влагу, улыбнулся.

– Кончай, моя девочка. Кончай, моя пантерка. – рывок, глубже, рывок, глубже, царапины нежной кожи бёдер и прижатие вплотную к себе, по самые яйца.

– Да! – выдохнул и залил её спермой.

Встал и бережно убрал с лица графини непослушный локон.

– Теперь ты понимаешь, что стала моей по собственному желанию? Я даже не ласкал тебя вчера, когда ты, едва заметив меня, сорвала одежду и легла прямо на пол в коридоре, широко расставив ноги.

Кариналия смутилась, но тепла в лице от краски смущения не почувствовала. Потрогала кончиками пальцев лицо и удивлённо расширила глаза.

– Почему у меня такая холодная кожа?

– Хочешь крови? – неожиданно выпалил он и, швырнул ей покрывало.

 – Летим со мной, потом искупаемся.

Она встала, как–то пошатываясь, не понимая его вопроса, но от слова крови, ощутила резкую слабость во всём теле, какое–то странное вожделение и безумное желание попробовать её прямо сейчас, хотя раньше всегда хотела только перед и в само полнолуние.

Он набросил на неё покрывало, завязал на плече, как тунику и, подхватив на руки, вылетел в распахнутое окно с цветными мозаичными стёклами.