Марджани, дочь хунгана Вуду

– Ты, грязная португальская собака! – проговорила девушка на ломаном английском, ударив его ногой.

Однако к ее удивлению, юноша понял.

– Я не португалец, – слабым голосом возразил взбешенной бронзовой красавице.

– Что? – она возмущенно взметнула бровь. – А кто же ты тогда? Врешь, чтоб спасти свою грязную шкуру?

Пленник не мог знать, за что они так ненавидят португальцев, но он уже понял, что они принимают его за них. И это не грозит ему ни чем хорошим.

– Я – Эгинет с острова Эгина, увлекаюсь редкими древностями, плыл сюда, чтобы найти новые древние вещи для изучения и пополнения своей коллекции, – попытался представиться.

– Врешь! Собака! – посмотрела на него с презрением.

Развернулась и пошла одеваться к ритуалу. Однако когда надела множество новых золотых украшений, решила все-таки рассказать отцу о разговоре с пленником.

– Он утверждает, что не португалец? Ну, что ж это уже неважно. Мы все равно его съедим. Я не могу уже так разочаровать своих людей. Надеюсь, ты это понимаешь.

– Но так нельзя, отец, если он, правда, не португалец, то не причинил нам никакого вреда.

– Молчи, и начинай танцевать!

Девушка покорилась воле отца и начала завораживающий танец. Народ подстроился, и все вместе закружились в странном танце призыва Лоа Огуна. Хунган готовил ритуальный шест и камень, в предвкушении человеческого жертвоприношения великому воинственному Богу. Барабанщики выбивали древний и жесткий звук, настраивающий людей на трансовый ритуальный танец. Ночь всё усиливала, добавляя таинственности и загадочности во всеобщую картину странного ритуала.

Пленник привязанный к дереву, с удивлением и страхом, наблюдал за происходящим, не понимая, для чего все это, но предчувствовал, что будет главным героем этого ритуала. Ему становилось как-то не по себе, ком подкатывал к горлу, с каждой минутой добавляя страха все больше от увиденного зрелища. Люди прыгали вокруг костра, позвякивая чудными украшениями. Хунган издавал гортанные звуки, неистово тряся головой. Особенно привлекала девушка во всей этой жуткой картине.

Стройное совсем юное тело то подрагивало, то выгибалось, будто змея. Руки с длинными пальцами поднимались выше головы. Она то вытягивалась к огню, то кружилась вокруг ритуального шеста, периодически дотрагиваясь до огромного темного камня.

Так продолжалось уже довольно долго. Едкий запах дыма, горящих трав ударил юноше в ноздри. Зрение стало мутным, затекли все конечности, сознание затуманивалось, глаза закрывались.