Паук Эванбайринг

А Крис его наложница, награда за возврат жены лесному духу из лап развратного короля бабочек. Куда бежать? Как? Что делать? Мир… мир… мир людей! Да! Мы отправимся туда и затеряемся там. Лиза же хочет меня. Она точно поможет. Отправимся к ней».

К столу подошёл Жар – крупный паук в чёрной атласной рубашке, удлинённом камзоле и широких брюках, управляющий всем в замке.

– Господин лис, я распорядился приготовить для вас уютные покои на втором этаже с видом на скалы.

Тот встал и изрядно захмелевший, поплёлся за ним.

А Эванбайринг направился к Крис. Вошёл в гарем, безразлично оглядел стены, которые по его приказу пауки умеющие рисовать, недавно разрисовали мхами и соблазнительными паучихами в ярких открытых одеяниях. Вар появился перед ним как из–под земли.

– Повелитель. – Склонился в поклоне, заметно волнуясь приходу господина.

– Где она? – прогремел.

– В розовой комнате. – Промямлил, смотря под ноги на кожаные тапочки с мягкой подошвой, не царапающей каменные полы, натёртые до глянцевого блеска.

Он оттолкнул его и прошёл несколько комнат, где паучихи с надеждой поглядывали на него.

– Повелитель, вы к нам? – заворковали, выставляя напоказ полураздетые тела.

– Позже, зайду. – Пробурчал, даже не удостоив их взглядом, чем очень огорчил на всё готовых наложниц.

Прошёл в маленькую розовую комнату и увидел её, лежащую обнажённую на тахте. Она, похоже, спала. Тело горело: кровоподтеки, и синяки ярко выделялись на белоснежной коже. Он подсел и подсознательно провёл кончиками пальцев по округлым девичьим полушариям.

– Уйди, оставь меня в покое. – Простонала девушка, слабым голосом.

– Тебе больно? – его всегда грозный голос сейчас казался мягким с какой–то хрипотцой.

– Я хочу умереть.

– Ты пока не умрёшь. Я запрещаю это. В моём мире женщины умирают тоже только по моему желанию.

Она отвернулась. Тело так сильно болело, что и это, казалось бы, простое движение головой, сделать было больно. Появившаяся гримаса на лице явно дала ему это понять.

– Терпеть такую боль вместо блаженства, может только настоящая дура.

– Убирайся.

– Похоже, ты точно дура, если так и не поняла, что надо раскрывать рот только для одного дела. Вся его мягкость внезапно улетучилась, и он схватил её затылок с пушистой копной волос, опустил чёрные брюки на бёдра и, сжав ей щёки, впихнул член в рот. – Поняла, для чего тебе здесь нужен рот? – его лицо исказилось злостью.