Рабыня аравийца

Её родственники смогли поймать птенца годжака и в тайне передать ей кувшин его крови. Она всю споила сыну и уже тогда знала, что у него будет необычная судьба.

Царица умерла достойно, не кричала и не молила о пощаде, зная, что оставила на свете сына, который когда–то отмстит за её смерть.

Касий узнал о страшной смерти матери от Крака ещё в юности и уже тогда возненавидел отца, поклявшись отомстить за неё. Могил у аравийцев не было, да и кладбища тоже. Они сжигали мёртвых, веря, что так их души обретают бессмертие.

Но о крови годжака в себе он не знал, и никто не знал, кроме служанки матери, которой чудом удалось спастись. Однако она исчезла и больше её никто и никогда не видел.

Касий вышел наверх. Повелитель показал рукой подойти к трону. Он подошёл.

– Ты – смелый. Истинный мой сын! Возьми ещё и эту награду… – швырнул браслет из ценарита. Сын покорно надел его на левое запястье. – Отбери для меня самых красивых рабынь, с остальными решай сам кого куда.

Он склонил голову и пошёл к мешку с рабынями.

Толпа разошлась по своим делам. Крак поспешил за ним.

– Касий, подожди. Я тоже хочу на баб посмотреть.

– Ты же только отимел одну. – Скосил взгляд.

– И что? Всегда приятно на голые бабские тела полюбоваться. За грудь подёргать.

– Мне как–то плевать на них. Рабыни как рабыни. Грязные, потные и вонючие.

– Так надо отмыть их и облапать. – Оскалился Крак.

Касий достал из–за пояса кинжал такой острый, что легко мог им перерезать волос и быстро разрезал мешок.

Девушки запричитали.

– Заткнитесь и раздевайтесь. – Рявкнул стоящий за спиной Касия Крак.

Те ещё сильнее заголосили и попятились всей толпой назад.

– Не стоит так вести себя. Мне нужно выбрать из вас самых красивых для повелителя. Те, что дурнушки пойдут в служанки и на невольничий рынок. – Спокойным тоном проговорил Касий. Они бросили на него испуганные взгляды: такой же высокий и сильный, как и все аравийцы, но с более тонкими чертами лица, даже, по–своему, нежными. Красив, как девушка. И его голос показался таким мягким с бархатной хрипотцой, что многие начали выходить вперёд и снимать длинные широкие платья.

Самых несговорчивых Крак раздел сам, порвав их одежду и, вытащив из толпы.

– Встали в один ряд, тупые бабы! – голос Крака был грубым, жестоким и не обещающим ничего хорошего. Его лапищи сразу начали грубо лапать девушек, открывать рот, заглядывать в него, сминать грудь, потирая соски, ягодицы и даже некоторым умудрился засунуть пальцы в половые губы.