Подземелье

Посмотрел вниз и, увидев, что стоит на каменном полу босыми ногами, осмотрел себя с ног до головы и опешил: на нём не было его одежды, а какой–то длинный халат из блестящей бело–золотистой ткани, подвязанный золотым поясом в виде змеи. Потрогал его, отметил, что он металлический и очень похож на настоящую золотую цепь, пошёл вперёд, и резко остановился. «Что это?» – пронеслось в воспалённом мозгу и, оглянувшись, увидел, что его пояс действительно самая настоящая цепь, и он прикован к кровати, как собака, только не за шею, а за пояс.

Парень ужаснулся.

– Лика! Лика! Где ты?

Но ответа снова не последовало, попытался вырваться, однако пояс только туже затягивался на его торсе и причинял боль. Спустя пять минут бесполезных движений, Макс сел на кровать и, схватившись за голову, стал тереть виски.

«Это всё бред, болезненный бред, очередная галлюцинация, скоро пройдёт, Лика где–то рядом, мы просто не видим друг друга».

Так просидел несколько часов и вдруг увидел, как комната заполняется густым белым туманом.

Он почувствовал острую нехватку воздуха и, начав сильно кашлять, снова потерял сознание.

Лика открыла глаза, и ещё слабо соображая, попыталась встать, но не смогла, взволнованно начала двигаться и с нарастающим страхом, осознала, что привязана за руки и ноги к спинкам кровати в виде звезды, почувствовав, что в обнажённом виде. Она от страха покрылась испариной.

– Макс! – но и ей никто не ответил, – Макс! Макс! – тишина. Девушка забилась, как рыба без воды, но вырваться никак не смогла, даже если б обладала тройной силой.

Верёвки, которыми она привязана явно непростые, а такие крепкие, что их не порвёшь. Вдруг услышала, как к ней кто–то подходит, и сердце забилось сильнее.

– Макс, – испуганно прошептала, но тут же поняла, что ей завязали глаза чёрной повязкой, испугалась ещё сильнее и закричала так, что охрипла: – Кто здесь? Где я? Макс! Помоги!

В следующую минуту ощутила, как на тело льётся ледяная струйка, и стекает по обе стороны на на шею, грудь, соски, неприятно замораживая их.

Она закричала ещё и ещё, но крика уже не получилось, голос сел то ли от жуткого страха, то ли от напряжения голосовых связок. Лика начала кашлять и тут же ощутила ту же ледяную струйку на губах, затем чьи–то пальцы, которые грубо приоткрыли ей рот, и ледяная жидкость потекла в горло, пришлось сглотнуть то, что в неё вливали, и вскоре как–то полегчало, размывая и притупляя все ощущения.