Ее Вечное Синее Небо

 – Вдруг бы у меня получилось не хуже, чем у Морана?

– Прости, у кого?

– Томас Моран, Школа реки Гудзон. Никогда не слышал о нем?

– Дорогая, я же все-таки юрист, а не художник.

– Ладно, уговорил, прощаю тебе твое невежество.

– Благодарю покорно, ваше всезнающее величество. Так что там был за Моран?

– Американский художник британского происхождения, жил в девятнадцатом веке… Впрочем, это все не важно, – прервала сама себя Сабина. – Его картины с видами Гранд-каньона… они, конечно, чересчур идеализированы и театральны, и, возможно, он чуть перегибал палку с мистикой и символизмом, и мне все же ближе импрессионизм, чем романтизм, но, сидя здесь и видя то, что вижу я сейчас, я его понимаю.

Наверное, по-другому невозможно передать все, что чувствуешь в таком месте.

Сабина замолчала, подозревая, что Арман только притворяется, что слушает ее, а на деле ее рассуждения об американской живописи девятнадцатого века интересуют его не больше, чем прошлогодний снег. Похоже, он даже не заметил, что она закончила говорить.

О чем он думает? Настраивается на судьбоносный разговор? Не желая ему мешать, она погрузилась в созерцание почти скрытой сумраком, но все еще величественной панорамы, окружавшей их со всех сторон.

Солнце уже растворилось за горизонтом, и ему на смену серебряным полумесяцем вставала молодая луна. В небе цвета электрик одна за другой загорались низкие звезды, и Сабина, запрокинув голову, любовалась блеском ночных светил, стараясь, как обычно, отыскать среди этой бесконечности любимые созвездия.

Вскоре это занятие так ее увлекло, что она практически успокоилась и перестала нервничать из-за непонятного поведения Армана, который, однако, тоже вышел из задумчивости и вернулся в игривое расположение духа.

– Что ты там так упорно разглядываешь? Пытаешься их сосчитать?

– Почти, – она неохотно перевела на него взгляд. – Ищу Персея и Андромеду.

– Созвездия? Зачем?

– Это сложно объяснить.

– А ты попробуй, вдруг пойму.

– Только пообещай не смеяться!

– Клянусь! – Арман театральным жестом приложил ладонь к груди, а Сабина вздохнула, набираясь смелости, потому что делилась сейчас чем-то очень личным.

– Просто когда я смотрю на эти звезды и вспоминаю эту историю любви… я про Персея и Андромеду… я думаю, что когда-то они тоже были людьми, такими же, как ты и я, из плоти и крови, а потом, после их смерти, о них сложили легенду и в их честь назвали созвездия, и теперь они обречены на вечную жизнь там, наверху.