Любовь анфас

Но если непрерывно переезжать с места на место, с одного острова на другой, пересекать границы и проливы, кружиться в гуле вокзалов и портов, обживаться в гостиницах, в съемных квартирах, в бунгало, радоваться, что багаж не подмок, а на новом месте чистая плита, что таксисты здесь берут меньше, а продукты дешевле, что днем здесь жарче, зато комаров меньше, то все вопросы снимаются. Новые пейзажи и новые обои симулируют перемены в жизни, ее напор и полнокровность. Суета переезда дает чувство движения. Просто движения – без цели, без смысла.

Кому, как не Вике, было это знать.

Но сейчас отъезд Гоши был очень кстати. Она пока поживет у Риты. Пусть Леся переживет любовное приключение. То, что оно ничем не закончится, Вика не сомневалась. Чем больше у нее был стаж любовных историй, тем меньше иллюзий по поводу их красивых концовок. Сама она давно уже не испытывала никаких романтических чувств. Израсходовала свою восторженность, исчерпала до дна. Наверное, слишком неуемно ее тратила.

* * *

Леся видела сны про свою гордую решимость расстаться с институтом и никогда не расставаться с Сергеем.

Это были сны наяву, когда в полудреме еще можно направлять сюжет, придумывать забавные подробности. Потом приходил настоящий сон, и кино заканчивалось. Было просто темно. А еще спокойно и радостно, как после просмотра душевной мелодрамы со счастливым концом.

По маленьким кусочкам она сложила прошлое Сергея и начала притачивать к нему большие куски, настоящие глыбы придуманного будущего.

Это в прошлом у него была сварливая жена и болезненный ребенок, а в будущем его ждет семейное счастье в Лесином исполнении. У нее же все для этого есть: квартира, столица, фигура, детородный возраст и даже место в последнем ряду жизненного партера. И всем этим она готова поделиться. Бери, не жалко. Только люби взамен. Это же так просто – любить такую замечательную Лесю.

Леся переехала к Сергею, как только вернувшийся Гоша вытеснил восвояси Вику. Ситуация напоминала эффект домино: Гоша возвратился к Рите, Вика – к Лесе, а Леся съехала к Сергею.

В этой перестановке фигур слышался деревянный стук шахмат о доску в руках несдержанного гроссмейстера: фигуру – туда, фигуру – сюда, шах и мат. Вот только кто кому ставит мат, было неясно. А раз неясно, то и думать не о чем.

Теперь подруги виделись часто, но на бегу, мельком. И у обеих было чувство, что в этом беге они не притормаживают, а ускоряются, едва завидев друг друга.