Любовь анфас

А уж как московские друзья обрадовались – и не описать. Теперь их бизнес обогатится сибирскими активами. Они неделю пили под тост из Ломоносова, что «российское могущество будет прирастать Сибирью». Почему-то они путали себя и Россию.

Семью вертолетчика в полном составе вывезли на продолжительный отдых, дабы к нему не приставали журналисты. Ну а потом и вовсе перевели с повышением в другой регион. Купюры, оставшиеся на дне коробки, начальник штаба поделил по-братски. Доказательством тому были царапины на дне коробки.

Кто-то посчитал такие доказательства неубедительными, но Вика была рада и этому.

Ей было тошно. После этих выборов она сказала себе, что урна – она и есть урна. Хоть для окурков, хоть для избирательных бюллетеней. Хотелось поскорее уехать куда подальше. А что для русского человека дальше всего? Антарктида, Австралия и Америка, все на букву «А».

Вика подумала, что пингвины и кенгуру как визитные карточки Антарктиды и Австралии могут разочаровать ее так же, как в свое время разочаровали страусы.

Поэтому выбрала Америку. Денег хватило на то, чтобы сделать визу и купить билет в один конец. Не от недостатка патриотизма, а чисто от ограниченности средств.

* * *

Америка не посрамилась. Скучно там не было. И одиноко тоже. Америка жужжала, как огромный улей. Вика не понимала только одного: как может процветать страна при таком количестве трутней? Казалось, что половина улья делает мед, а другая половина его съедает. При этом рабочие пчелы не в обиде, они даже как будто радуются, что соты постоянно опорожняются и им снова есть куда вливать свой труд.

Получается, что безостановочным процессом улей обязан трутням. И они несут себя гордо, великодушно уступая право работать тем, кто без этого не может жить.

Вике было здесь хорошо, она легко заводила знакомых и так же легко теряла их из виду. Не дружила, а приятельствовала, чем идеально вписывалась в стиль общения американцев. О работе в обычном смысле этого слова не было и речи – виза у нее была туристическая, без права на трудоустройство.

Туристическим был и английский язык. Помесь исковерканных слов и отчаянных жестов могла до Киева довести, но вот собеседование с работодателем было исключено. В лучшем случае можно было устроиться нелегально, например, посудомойкой или поломойкой в придорожном кафе в самом захудалом штате. Но Вика помнила, что своими руками сотворила сибирского мэра. На понижение она пойти не могла. Это было бы оскорбительно для Сибири.