Омега для волка

Девушки мельтешили туда-сюда так, что у Васьки зарябило в глазах. Такой суматохи она никогда не видела.

– Дорогая, тебе не пора одеваться? – спросила подошедшая Юлия, которая уже была при полном параде.

– Юлия Николаевна, а такое сумасшествие всегда? – спросила она, указывая на девушек.

– Нееет, – смеясь ответила она. – Только когда что-то грандиозное. Ничего, ты привыкнешь. И ты можешь называть меня мамой, если захочешь, конечно, – смущённо добавила она.

– Не думаю, что смогу привыкнуть, – с улыбкой на лице наиграно скривилась Васька, на что Юлия ласково потрепала её по волосам.

 – Спасибо за вашу теплоту, Юлия Николаевна. Может вы и правы, со временем…

– Пойдём, пора собираться, – протянула руку Юлия Николаевна, после чего потянула Василису в комнату, чтобы помочь ей собраться.

—

Альфы уже ждали своих омег, встречая их на улице у главного домика, чтобы сопроводить. Каждый омега был прекрасен. Тематикой вечера были времена старого Чикаго 20-30х годов. Каждый альфа их стаи был словно рождён для гангстерского образа тех времён.

Альф по отдельности уже отсняли, теперь была очередь омег, а потом уже парные сьёмки.

Из дома вышла Юлия Николаевна, получила кучу комплиментов не только от мужа и сыновей, но и остальных членов стаи Димки.

– Милая, ты идёшь? – крикнула она, оборачиваясь к дому.

– Да-да, уже бегу, – послышалось откуда-то из глубины дома.

Дима нервничал. Он судорожно поправлял запонки на своём пиджаке, то поправлял галстук-бабочку, то взъерошивал волосы, в общем мандраж был ещё тот.

Как она будет выглядеть? Что за красный наряд, который ей достался? Вопросов и предположений было много, главное держать себя в руках и не ударить в грязь лицом.

– Сынок, – обратилась она к Диме, на что сын лишь успел на неё взглянуть, – не забудь о воспитании и… – её речь прервалась, так как она заметил, что сын её больше не слушает, а смотрит куда-то позади неё и, поняв в чём дело, тепло улыбнулась.

Димка замер и забыл, как дышать, когда увидел её на крыльце дома.

Она была само совершенство. Богиня, которую хотелось забрать с небес себе и спрятать ото всех любопытных глаз. Такую красоту нельзя никому показывать. Это красота только его. Только он может любоваться ею. Он даже сглотнул и поправил галстук, казалось, его сердце готово пробить рёбра и вырваться наружу.

Мягкая голливудская волна светлых волос обрамляла её лицо и лёгкими волнами спускались на плечи и спину.