В плену

Как правило, он уезжал едва ли не на рассвете, приезжал вечером и после ужина сразу пропадал в запрещенном для меня западном крыле. А я, согласно канонам проживания в родовом поместье Ямпольских, проводила длинные вечера в своей спальне, пока не набрела на огромнейшую, занимающую почти все восточное крыло библиотеку. Тогда мои вечера окрашивались страстной любовью, отважными приключениями или необыкновенными мирами, расцветающими на страницах книг.

Он опаздывал. Марк Ямпольский, который был до тошноты пунктуален и не упускал ни единой возможности укорить меня за бесконечное «еще секундочку», опаздывал уже на десять минут.

Сначала он не спустился к завтраку, хотя по вторникам мы обычно завтракали вдвоем, да еще и ночью куда-то уезжал, а вернулся далеко за полночь. Я промаялась весь вечер – строчки расплывались, смысл сюжета ускользал, и я, забросив чтение, слонялась по страшно пустому дому, не находя себе места от неясной тревоги. А к двум часам Марк вернулся, и не один. Цокот каблуков и звонкий смех звенел в ушах, а злость закипала внутри, не давая уснуть. В итоге утро я встретила, сидя на подоконнике и выводя пальцем узоры на запотевшем стекле.

А когда время стремительно ускользало, просто крича об опоздании, я не выдержала. Где находится спальня Ямпольского, я знала. Как-то в его отсутствие путешествовала по длинным коридорам родового замка (иначе эту серую громадину и не назовешь), изучала унылые виды из больших окон и расположение комнат. Покои сэра Ямпольского располагались на одном этаже с моими, только в запрещенном западном крыле.

На весь коридор я обнаружила только две двери и обе запертые на замок.

В то утро спальня Марка была открыта. Не церемонясь, я буквально вломилась в комнату и замерла на пороге. На большой двуспальной кровати лежала обнаженная девушка. Я тихо окликнула ее, извиняясь, но та не отреагировала. Осмотрелась – Марка не было. Осторожно подошла ближе. Кудрявые русые волосы разметались по подушкам, руки были привязаны черной атласной лентой, такой же – завязаны глаза девушки.

Ее белую кожу расчерчивали багровые полосы, кое-где наливающиеся синевой. На ступнях – снова следы веревки. И ни намека на дыхание. Стало вдруг страшно. Я склонилась над ней, прислушиваясь к дыханию, как услышала за спиной:

– Хочешь присоединиться?

Я отпрянула и спиной наткнулась на Марка. Взвизгнула и резко обернулась. Девушка позади тихо застонала, пробормотала нечто невнятное. А я застыла, не в силах ни пошевелиться, ни слова сказать.