Ведьма на фрилансе

Размышляя о том, с чем могут быть пирожки от зомби, учитывая пропажу ёжика, я вошла на кухню.

Нет, это не зомби. Это куда хуже. Несравненная Агриппина Севостьяновна парила рядом с плитой, деловито переворачивая подрумянившиеся пирожки. Изя, всё-таки не подошедший для начинки, со страдальческим видом раскатывал тесто. Федя, грозно пыхтя, накладывал в серединку кляксообразных кружков, изготовленных ёжиком, тушёные грибы и довольно сноровисто залеплял края теста.

– А вот и наша хозяйка проснулась, – так радушно улыбнулась вахтёрша, что у меня по спине поползли мурашки.

Ох, не к добру это всё. – С добрым утречком. Садись. У нас и чаёк уже заварен.

Я послушно села и даже открыла рот, чтобы ответить что-нибудь вежливое, но дар речи пока не вернулся. Что-то сильно сомневаюсь, что Агриппина Севостьяновна решила таким образом подготовиться к обещанному чаепитию. Тем более, что это я её пригласила. Значит, и стол накрывать должна была сама.

Пока я осознавала происходящее, а вахтёрша наливала мне чай и выставляла на стол вазочки (где она их только нашла?) с вареньем, сметаной, мёдом, топлёным маслом и ещё какой-то странной вязкой субстанцией, отдалённо напоминающей клейстер, Изя с Федей бросали на меня несчастные взгляды.

Трудотерапией фамильяры занимались впервые, и она им явно не понравилась.

– Кушай пирожочки. Тут вот с грибками, а тут с ягодками, – суетилась Агриппина Севостьяновна.

– Волчьими? – уточнила я, радуясь обретённому дару речи.

Подозревать вахтёршу в нехорошем причины у меня имелись. А что, избавится от противной ведьмы и больше никто по ночам отвлекать от слежки за студентами и написания доносов не будет.

Реакция призрака только подтвердила мои подозрения. Агриппина Севостьяновна притворно захихикала, налила чай мимо кружки и, суетливо поправляя причёску, просюсюкала:

– Какое у тебя, Никочка, прекрасное чувство юмора.

Изя, явно надеясь на избавление, отложил скалку и навострил ушки.

О ужас, он же не в своей противомикробной сфере. Я сразу и не обратила внимания. А ведь этот симулянт в ней даже мыться умудряется.

Вот она, мощь педагогического таланта Агриппины Севостьяновны. Эх, как же скучают по этой женщине стены исправительных учреждений. Уверена, она бы мигом избавила уголовный кодекс от такого понятия как «рецидивист».

– Кушай-кушай, всё свеженькое, – с энтузиазмом опытного отравителя уговаривала меня комендантша.