Грамляне

А через пять минут Лан гигантскими скачками носился вокруг кровати, напоминая озерного прыгуна (нечто среднее между кузнечиком, многоножкой и раком, питающееся в основном дохлой рыбёшкой и, передвигающееся скачками вылезая на берег).

– Хватит прыгать, пожалуйста. – Попросил Темар, вертя в руках перстень. Потом как то бездумно, сам не зная почему одел его на средний палец. Перстень вдруг сильно сжал палец, больно чем-то уколов так, что мальчик невольно вскрикнул. Попытка снять его ни к чему не привела, впрочем боль быстро прошла.

«Ну и пусть будет» – подумал Темар как-то отрешенно. Оставалась книга, окованная по углам серебряными кантиками, перехваченная поперек широкой лентой, тоже серебряной и закрытая застёжкой. У грамлян даже дети, с одного взгляда, почти всегда безошибочно определяют материал, из которого изготовлен тот или иной предмет.

Темар открыл застёжку, откинул толстую обложку, испещренную непонятными рунами и…

Глава 11

(В которой один из взрослых имеет историко-философский разговор с таинственным незнакомцем.

)

Вот я уже шагаю по аллее, образованной идеальными рядами каких-то огромных деревьев, ветви которых смыкались высоко над головой, а верхушек этих гигантов не было видно вообще. Рядом идёт незнакомец, в легком, каком-то воздушном изумрудном плаще с накинутым на голову капюшоном. Оглядев себя я убедился, что на мне такой же плащ, только красный, а капюшон на нём алый. Лица попутчика не было видно. Под ногами похрустывал янтарного цвета песок, усеянный опавшими охряными и оранжевыми листьями; невероятного зелёного цвета трава росла за деревьями, тут и там прикрытая куртинками разнообразных цветов, а дальше – дальше не было ничего, просто ничего: ни тьмы, ни света – ни-че-го! Но вся эта цветовая гамма не создавала ощущения аляпистости, чем часто грешат женщины южных грамлян в своей одежде и домашнем интерьере, а наоборот, была твёрдая уверенность, что всё так и должно быть, что эта простая красота не менее естественна, чем лепешка торка на главной улице Плюцы.

Незнакомец молчал, на ходу ковыряя тросточкой опавшие листья, я тоже не торопился открывать рот, поскольку вопросов было столько, что просто не знал с чего начать. Наконец он заговорил на удивление приятным, хотя и довольно высоким, бархатистым голосом.

– Я догадываюсь, что вопросов у тебя множество, но спрашивать будешь потом. Сначала я расскажу тебе самое главное, а потом ты решишь, интересует ли тебя ещё что-нибудь.