Его отражение

? Конечно, радость моя, попозирую… ? столько яда в голосе, злой насмешки и угрозы, Еву затрясло от ужаса, а в ушах зашумело, ? ну же, обернись! Посмотри на меня.

Она замотала головой и зажмурилась. Знала, кто там и не могла подчиниться, хотя если он захочет, девушка не сможет ослушаться. Одним движением он развернул стул вместе с ней, ножки противно заскрежетали по полу.

? Ну же! – крикнул ей в лицо, дохнув тлением, больно схватил за запястья, ? открой глаза, Ева! Смотри на меня!

По щекам побежали слезы, она стала шептать нечленораздельные просьбы оставить её в покое.

Эрик злобно рассмеялся и отпустил, чтобы снова обойти жертву сзади, коснуться волос, намотать их на кулак:

? Ты знаешь, как я соскучился? – шёпот у самого уха, сердце заполошно стало стучать где-то в желудке, ? посмотри же на меня, любовь моя. Посмотри, прошу.

Он неожиданно поднял девушку на ноги, дёрнул за плечи и прижал к себе. От удивления Ева распахнула глаза и встретилась с мёртвым взглядом – затянутые бельмами глаза, серая кожа окутанная дымкой тьмы.

Она закричала.

К кошмарам начала привыкать и наловчилась замазывать тёмные круги под глазами. Но как привыкнуть к постоянному незримому взгляду? Как перестать передвигаться по квартире мелкими перебежками, ожидая, что из-за угла появится Он? И все бы ничего, если бы реальность не расплывалась, не трещала по швам. В душе поселился постоянный страх, тяжёлый и тёмный. Он пророчил, что однажды кошмар не развеется и Ева не сможет узнать реальность.

Не признавалась даже себе, что несколько недель преследует шёпот, едва уловимый на грани слышимости. Он смеётся, говорит сотней голосов, угрожает, издевается и манит куда-то, уговаривает. Но самое страшное – он поёт. Ту самую песню, которую Ева так любила.

Пока есть силы бороться, но насколько их хватит? Она не спит и может отключаться на ходу, не отличает реальность от галлюцинации.

Вот снова – тихий шелест, жуткое присутствие, холодный взгляд и по оконному стеклу поползли ледяные узоры.

Ева осторожно прикоснулась к инею, почувствовала, как пальцы кольнуло. Её удивлённый выдох вырвался белёсым облачком пара. Чашка выпала из рук и медленно, очень медленно полетела вниз, расплёскивая веером остатки остывшего чая. За полётом Ева заворожённо наблюдала, не в силах вырваться из загустевшего воздуха. Удар об пол, осколки неторопливо полетели в разные стороны, и тут же включился звук, время снова обрело свой привычный бег.