Тени скользких улиц

Тесное пространство коридора занимала лавочка, на которой, к счастью, кроме нее никого не было. Стены, выкрашенные темной краской, давили. А света было так мало, что у девушки начали болеть глаза.

Когда внутренняя дверь в очередной раз распахнулась и из нее вышел не младший лейтенант Филько, Лейла зло отвернулась и двинулась в сторону противоположной двери. Прямо у выхода она на секунду замешкалась, но потом оглядела скучный жаркий коридор и резко развернулась. Также резко и неожиданно врезался в нее огромный поезд.

По крайней мере так показалось Лейле, когда она со всего маху влетела в гору мышц знакомого полицейского. Девушка покачнулась, неловко попыталась ухватиться руками за дверь, но только содрала руку и приземлилась на кафельный пол.

–Твою… – начал Юрий Олегович от внезапного удара, потом увидел, кто стал причиной аварии, и замолчал.

Лейла округлила глаза, да так и осталось сидеть на полу, пока младший лейтенант не подхватил ее под руки и не поднял на ноги.

– Я… Воздухом хотела подышать, – залепетала она.

– Вы целы? – деловито осведомился сотрудник. На что девушка кивнула и опустила глаза в пол. – Тогда давайте паспорт, вы взяли? И поднимайтесь за мной.

Рука болела, рана на ней начала кровоточить, поэтому девушка, как могла осторожно, вытащила паспорт из маленькой сумочки и отдала дежурному. Следователь молча повел ее по коридорам ведомства.

В кабинете было светлее, но все также безлико. Три стола едва умещались на скромном пространстве.

Два из них были завалены папками, бумагами, заставлены кружками и какими-то мелочами. Лейла удивилась, как туда вообще поместились допотопные мониторы и клавиатура. Третий стол, видимо, принадлежал самому Юрию Олеговичу. В отличие от остальных он выглядел так, будто за ним вообще не работали. Идеально чистая поверхность стола, аккуратно расставлены несколько стопок документов. Никаких посторонних предметов, вроде фотографии девушки или любимой кружки не наблюдалось.

Пока Лейла пыталась чуть удобнее устроиться на твердом стуле с прямой спинкой, полицейский все также молча достал откуда-то из шкафа перекись, ловко обработал рану и заклеил пластырем.

– Главное, чтобы начальник не зашел, – хохотнул он. – А то решит, что я выбиваю из вас признание силовыми методами.

Кажется, это была шутка, но Лейла так переживала, что лишь криво улыбнулась. В кабинете было нестерпимо душно. Окно было открыто настежь, но это не спасало.