Тени скользких улиц

Мало того, что ей придется принимать у себя незнакомого человека поздно вечером в воскресенье, так он еще будет пить ее хороший дорогой кофе. Но делать было нечего.

– О, это было бы прекрасно! Вижу кофемашина у вас хорошая, а то растворимый на работе уже в глотку не лезет, – обаятельно улыбнулся полицейский.

«Наблюдательный», – подумала Лейла. И правда, единственной дорогой вещью на кухне была кофемашина. Иногда ей казалось, что не будь у нее возможности пить любимый крепкий кофе, жизнь вообще перестала бы иметь смысл.

Девушка приготовила две чашки. И пока густой черный кофе лился из машины, достала из ящика несколько засохших печенек.

– Печенье тоже так себе, —растерялась она.

– Да ничего, я его в кофе размочу, вкуснятина будет. А это, сахарка не найдется? И сливок?

Лейла молча поставила перед младшим лейтенантом сливки и сахарницу. Что же надо этому красавцу от нее в вечер воскресенья?

Обжигающе горячий кофе немного отвлек ее от этих мыслей. Она остановилась на мгновение и почувствовала терпкий, чуть с кислинкой аромат, потом сделала первый глоток.

Резкий вкус ударил по всем вкусовым рецепторам, а потом приятной горечью растекся по телу.

Когда с условностями и кофе было покончено, Юрий Олегович Филько начал:

– Лейла Романовна,

– Можно просто Лейла, без отчества.

– Простите, но так как-то не официально. Я уж лучше, – смутился молодой полицейский. – Лейла Романовна, вы были в музее?

Девушка пристально вгляделась в полицейского.

– В смысле? Хоть раз? Ну конечно, была! – раздраженно ответила она.

– Нет, меня интересует конкретная дата. – Полицейский сверился со своим блокнотом. – Вы были в музее две недели назад, 15 июня этого года.

– Ну, я не знаю. – Замялась девушка. – Я была в музее, но не знаю, какого числа, а билеты я не храню, – она встала со стула за еще одной чашкой кофе. Полицейский протянул ей и свою пустую кружку.

– Мы видели вас на камере наблюдения, – бесстрастно сообщил он, и взял из ее рук горячий напиток.

 – Спасибо, я давно не пил такого хорошего кофе.

Девушка снова отвернулась и встала к нему спиной. Она пыталась подавить растущее раздражение. Зачем спрашивать о том, что ему самому известно? Или это такой прием, чтобы выбесить ее? И сколько еще времени этот незнакомец будет в ее доме. Она физически ощущала, какой тесной стала ее без того маленькая кухня с этим высоким Юрием Олеговичем.