Внучка бога. Поймать невесту

Глупости, конечно, но как начинающий психолог, могу заверить, самовнушение иногда работает даже лучше любой тренировки.

Открыв и входную дверь своим ключом, зашла, разулась и тут же отправилась на кухню в поисках чего-нибудь пожевать, у мамы всегда есть вкусненькое. Однако, увидев заплаканную мать, оторопела. Слезы на ее глазах можно редко увидеть.

– Что случилось? – спросила я, подходя ближе.

– Мама… – она сбилась, – Твоя бабушка вчера умерла. Вчера вечером ей стало плохо, она сама вызвала скорую, ее отвезли в больницу, там она и скончалась от сердечного приступа.

Что на это сказать, я не знала, поэтому просто взяла стакан, налила в него воды и молча протянула маме.

Честно говоря, с этой бабушкой, по маминой линии, я встречалась очень редко. Не скажу, что не хотела, скорее, это она сама сторонилась и меня, и своей дочери, моей мамы. Куда больше эмоций у меня вызвала бабушка Тома, папина мама, вот уж кто души во мне ни чаял и до сих пор обожает меня огромной бабушкинской любовью.

– Похороны послезавтра, – сказала мама, – Этим всем занимается ее адвокат, у тебя завтра с ним встреча.

– Чего? – удивилась я.

– Мама оставила завещание на твое имя, адвокат как раз мне и позвонил перед твоим приходом, – объяснила мама, – Он рассказал, что случилось с ней, а также, что будет ждать тебя в своем офисе в три часа дня.

Я присвистнула.

Если быть откровенной, мне совершенно не хотелось иметь никаких дел ни с наследством бабушки Агаты, ни с ее адвокатом. Она было чопорной, зажиточной и холодной старухой.

Она ни разу не взяла меня на руки, не появлялась на семейных торжествах, единственный раз был, когда мне исполнилось десять лет, она заехала в кафе буквально на пять минут, чтобы дать распоряжение моему отцу вытащить из такси огромную коробку с компьютером. Да, машина оказалась что надо, по последнему слову техники, в учебе мне сильно помог, но ведь сама бабушка не осталась на праздник, даже не приблизилась ко мне, чтобы поздравить или уж тем более обнять. Она, конечно, каждый год дарила мне подарки, но после пятнадцатилетия я ее видела от силы раза четыре, а мне уже двадцать.

– Не хочу идти к адвокату, – честно призналась я, – Что мне там делать?

– Хотя бы узнать последнюю волю бабушки, – пожала плечами мама.

– Но я не хочу, – снова повторила я, – Что может завещать мне эта взбалмошная старушенция?

– Что ты говоришь-то? – всплеснула руками мама, – Она ведь мать мне была.

Я прикусила язык.