Безмолвная рябь

И это был бы конец. Им нужен кто-то, кто стал бы олицетворением того, что они ненавидят. Злом и невежеством, которое нужно победить, чтобы сделать этот мир лучше. Им не нужен простой человек, с которым можно говорить на равных.

– И ненавистью своей они вознесли его. И ненависть их обратилась в любовь, и оттого воспылала сильнее.

Проходящая мимо молодая женщина с ребенком на руках испуганно шарахнулась в сторону, и Майкл понял, что говорил вслух. Смущенно улыбнувшись, он ускорил шаг, и вскоре вошёл в парк.

Обилие палаток совершенно не отпугивало гуляющую публику.

С невозмутимым спокойствием горожане степенно шагали по дорожкам, всем своим видом показывая, что парк остаётся парком, несмотря на огромное количество странных людей, живущих в нем.

Больше года шло судебное разбирательство, которое должно было дать однозначный ответ: должны ли хоппи покинуть Арчбишопс.

Их палатки стояли на местах для пикников, и формально соответствовали этому определению. Хоппи никому не мешали, и даже наоборот: оказывали посильную помощь всем, кто об этом просил.

При этом даже не спорили, если кому-то понравилось их место, а просто перебирались в другое.

И суд никак не мог решить, что же это такое: вопиющее беззаконие или затянувшийся пикник?

Навстречу ему попался молодой парень в куртке ярко желтого цвета. Майкл бросил мимолетный взгляд на рисунок, состоящий сплошь из линий и треугольников, и уже собирался отвернуться, когда узоры сложились в картинку. Два тонких треугольника сверху напоминали брови, два под ними – узкие глаза, и обрамляли это штрихи, придающие лицу сходство одновременно и с китайцем, и с инопланетянином, как принято изображать их в комиксах.

Надпись снизу гласила: «Спроси своего сенатора, почему так выглядит марсианин».

Майкл покачал головой. Такое впечатление, что им мало проблем с властями.

Он вошел в палатку старшего коммуны, и Алекс радостно поднялся навстречу, широко расставив руки, словно хотел обнять весь мир.

– Рад тебя видеть, старик. Что ты нам принес на этот раз?

Несмотря на то, что Майклу было всего тридцать два, эти юнцы не упускали случая подчеркнуть разницу в возрасте.

Священник протянул сумку, и Алекс тут же забыв об объятиях, бросил ее на стол, и начал разбирать содержимое.

– О, хорошая вещь, – хоппи достал автономный чайник, и критически осмотрев, спросил. – Что с ним не так? Здесь же нечему ломаться.

Майкл промолчал. Он знал, что ответа и не требуется.

Алекс коснулся выключателя.