Эхо

– Не похоже…

– Ты прав. Теперь здесь так же, как и везде. Разве что, на самых нижних уровнях все по старому, но туда мы не доберемся.

– Мы?

– Я думала, мы наладили контакт? Впереди долгий путь, тебе нужна помощь. Хватит капризничать как маленький мальчик!

– Я не капризничаю! Ты свалилась на мою голову, не пойми откуда! Как я могу тебе доверять?

– У тебя нет выбора. Что ты можешь сделать в такой ситуации? Куда пойдешь?

Из лестничного поема подул теплый затхлый воздух, вперемешку с клубами пыли. Гул и голоса толпы еле слышались в лабиринтах лестницы.

Эхо поднял голову наверх и даже не смог сообразить, как карабкаться на такую высоту. Сколько бы он не оглядывался, единственным адекватным направлением были эти два варианта. Справа, слева, дома стояли так плотно, что между ними нельзя было протиснуться. Лишь по улице впереди была недостроенная лестница.

– Выбор всегда есть, – выдохнул парень.

– И какой же?

– Я не знаю…

– Ты много не знаешь. Я не предлагаю тебе слепо следовать за моими словами.

Пройдет время, и ты сможешь мне доверять. Давай так: сначала я помогу тебе, а потом ты поможешь мне.

– Почему ты мне доверяешь?

– По тому, что я ничего не потеряю, если ты вдруг оставишь меня, после того, как достигнешь цели.

– То есть, только я могу оказаться в опасности? Вдруг ты заведешь меня не туда?

– Мда… травма… Давай так. Дай мне пару часов, и мы сможем с тобой подружиться. Мне нужна твоя помощь, а значит и я должна приложить усилия. Чтобы тебе было легче.

– Ладно, но я не сдвинусь с места, пока не пойму, что оно того стоит.

– Договорились. Жди.

Эхо вновь уселся на бетон и прикрыл глаза, пытаясь уйти от боли, что гудела во всем теле. Веки опустились, и белые символы на сетчатке погасли. Удобно. Парень начал проваливаться в дрему, пытаясь накопить силы. Так или иначе, а оставаться тут вечно он не сможет.

Сколько бы печали от содеянного Эхо не пытался в себе удержать, он переполнялся. Обида за то, что он так глупо поступил, что с ним так жестоко обошлись, не давала ему покоя.

До встречи с Восходом он искренне считал, что тот желает проучить мальчишку. Тот добрый дядя, что всегда с теплотой относился к ребенку, на глазах превращался в чудовище. Вот только… Эхо начал осознавать, что чудовищем то дядя и не был, ни дядя, ни тот, кто в нем жил. Рука? Да это была всего лишь случайность, следствие неосторожного управления машинами в крови. И не было там никакой злобы.

Конец ознакомительного фрагмента.