Брак по принуждению

У меня оставались сомнения, верить Дэйрону или нет, но сомнений, что он мыслит разумно и не стал бы заниматься подобной ерундой у меня не осталось. И я приняла решение в надежде, что не пожалею об этом.

После, папенька, наконец, успокоился. Отметила для себя, что Джина не собирается уезжать сегодня и это меня встревожило. Встревожило даже больше того, что София съела все печенье, а папа не уследил за этим. Как я оставлю с ним ребенка, когда он сам, как ребенок?

Этот завтрак каждый проводил в своих мыслях, все молчали.

Помимо молчания, я ловила на себе взгляды Дэйрона и, вспомнив про письмо, спрятала его в карман платья.

Просто чья-то дурацкая шутка. На этой свадьбе хватило абсурда. Пожалуй, обойдемся без обсуждения содержимого письма за столом.

А после, постараюсь сама разузнать у Дэйрона про его прошлую жену и, конечно, про ребенка. Сделаю это незаметно и ненавязчиво, как я умею.

Помимо этого нужно узнать у дорогой тети, которая сегодня предстала желтым пятном, когда она отправится домой?

Я надеялась, что этот день пройдет спокойно, хоть мне и предстояли сборы и дорога.

И стоило начать их читать, все мечты о спокойном дне испарились.

Папенька достал из кармана очки и потянулся к газетам, которые Ульрих положил на стол на подносе, но я тут же пододвинула поднос к себе.

Переложив газеты, освободила поднос. Чувствовала моя душа, он мне еще понадобится!

Различные промышленные новости точно могли подождать! А вот мне нужно быстрее узнать, как окрестили свадьбу.

Первая же взятая газета вызвала шквал негодования, и я разорвала ее на куски, прямо на глазах у собравшейся семьи.

– Папа! – чуть громче, чем хотелось бы, сказала я.

Глаза отца загорелись красным и клочки, брошенные на серебряный поднос, воспламенились.

– Милая, чтобы ни писали газеты, это неважно, – попыталась Джина, чем вызвала еще больший гнев.

– Да откуда вам знать, что важно, а что нет? Если вы сами живете одна, как отшельница, – резко бросила я, разрывая вторую газету.

– Николь, ты ведешь себя грубо, – сделал замечание отец.

– «Леди-кукушонок», папенька, вот что грубо! – возмутилась я. – Меня окрестили не только брошенной, но и подобранной. Можешь себе такое представить?

Вслед за первой газетой на подносе оказалась и вторая. Я принялась листать третью.