Свет далёкой звезды

Близнецы рыдали, тётя плакала, Анечка ревела не своим голосом, а невозмутимый дядя, покачиваясь, повторял, что всё непременно наладится.

– Жалко, что ты так мало пожил, – сказал один из братьев, имён которых я так и не сумел запомнить. – С тобой весело.

У меня возникло чувство, что отправляюсь не в Подмосковье, где жил дед, а прямиком на фронт какой-нибудь ужасной войны, на котором меня непременно убьют. Мы заняли свои места в купе, тётя что-то быстро говорила по ту сторону окна, но из-за вокзального шума было непонятно, что она хочет сообщить.

Состав никак не трогался, было душно и вязко, кружилась голова. И всё это длилось и длилось…

Таня не пришла. Наверное, боялась показаться на глаза деду. Или ей просто наплевать на меня? Эгоистка! Только, когда поезд дал гудок, и устремившись в даль, потащил за собой вагоны, на перроне я увидел Таню. Она стояла в стороне и махала обеими руками как сумасшедшая.

Глава 11

Город оказался тусклым, словно полинявшая половая тряпка, грустным и холодным.

Конец августа, а уже подули холодные ветра, листва потемнела и приготовилась опадать, а в воздухе постоянно стояла мутная влажная завеса.

Дед жил там, где заканчивалась цивилизация, где прерывался длинный ряд фонарей, а дороги никогда и не существовало. Длинный деревянный дом, построенный еще при царской власти и чудом переживших все войны и революции двадцатого столетия, уже лет тридцать стоял в очереди на расселение, потому к нему и не прокладывали дороги. Но поле у бывшей окраины уже пятнадцать лет как было застроено.

Надменные новостройки, повернувшись задом к ветхому соседу, гордо высились неподалеку. За ними новая жизнь – огни, дороги, магазины. А «царский» барак темной кляксой чернел посередине этого блестящего великолепия.

– Учительский дом, – объяснил дед, переступая порог. – Временное жильё для молодых специалистов. Тридцать лет как временное.

В полутёмной прихожей привалился к стене неказистый мужичок в кепке.

– Так вот он какой, наш армянский внучок! – мужичок наклонился, дохнув мне в лицо кислым перегаром, – ничего, только мелковат чуток.

Дед смерил соседа презрительным взглядом с головы до ног, отчего тот словно съёжился под своей клетчатой кепкой.

– Не наш, а мой, – резким тоном возразил дед, толкая меня в сторону второй по счёту двери.

– Система коридорная. На тридцать восемь комнаток всего одна уборная… – понеслось нам вслед.

– Заголосил! – раздался пронзительный женский голос.