Свет далёкой звезды

Я рассказываю, что тут и стоял «учительский дом», в котором я жил до пятнадцати лет.

Марк зевает, Лика стучит мыском по бордюру. Им скучно. Марк маленький и быстро устаёт, а Лике, как она любит повторять, «по барабану». Ей хочется жить, с надеждой смотреть в будущее, а я, заросший плесенью старичок, бубню о корнях, затягивая её в покрытое пылью прошлое.

Идём к вокзалу. Там на меня долго смотрит пожилая женщина в пёстром платке. Из кармана красной вязаной кофты торчат жёлтые головки мать-и-мачехи. Я вспоминаю – весна на дворе.

Как незаметно летит время. Женщина улыбается доброй лучистой улыбкой.

– Я случайно услышала ваш разговор, – говорит она. – Вы жили в учительском доме? Жалко, что его больше нет. Такой красивый. Настоящая старина, истинная.

Я отвечаю, что дом держался из последних сил, пытаясь сохранить равновесие, но он был слишком стар и немощен, чтобы продолжать жить полноценной жизнью. Люди в нём просто мучились и выживали, а не жили.

Женщина смеётся и говорит, что у меня оригинальное мышление и мне нужно писать книги, а потом дарит нам по цветку.

Аня вставляет цветок в причёску и смеётся. Солнце золотится в её волосах, играет в солнечного зайчика с серёжками-лепестками. Мне безумно хочется обнять её и закружить в безмолвном танце, но я, как часто случается со мной при большом скоплении народа, скован и не могу сделать ни шага.

В электричке Марк сразу же засыпает, Лика вставляет в уши наушники, отгораживаясь от остального мира, а Аня прижимается ко мне и просит рассказать сказку.

– Обычно мужчины рассказывают сказки до свадьбы, а не после, – говорю я.

– Ну я же хочу послушать не о любви, а о чем-то более приземлённом, например об этом одуванчике. Сможешь? Вот так, с ходу?

– Это мать-и-мачеха, – автоматически поправляю я.

– Неважно, – Аня улыбается, – сможешь или нет?

– Попробую, – говорю я и начинаю рассказ.

История об одуванчике

Под синим безоблачным небом, на сером прожжённом солнцем и высушенном ветрами поле там, где чернеет у горизонта неровная полоска леса, рос одуванчик.

Маленькое жёлтое пятнышко упрямо тянулось к своему старшему брату-солнцу.

Он не знал другой жизни. Только промелькнёт порой высоко в небе птица, словно знак чего-то далёкого и недостижимого. Да толпится над полем всякая мелочь: толстые неповоротливые шмели, деловитые жуки с блестящей панцерной спинкой, разноцветные бабочки, мошкара да кузнечики. И всё это бежит, суетится.