Царство прелюбодеев

Но, правда, не всегда… Хочу – бушуют бури, хочу – стоит жара!

Впереди на дороге, откуда ни возьмись, показался крупный, полный господин с русой бородой и пшеничными усами. Одет он был, как зажиточный крестьянин – в кумачовую рубаху, домотканые крепкие штаны, яловые сапоги и безрукавку, отороченную овечьим мехом. На голове глянцевым околышем поблескивал новенький картуз. Красноватые, пухлые, подернутые рыжим волосом руки, держали большую корзину. Белая домотканая тряпица прикрывала ивовый обруч.

– А, господин Горохов! Рад видеть вас, – произнес Виктор.

 – Откуда вы?

– Здравы буде, Магистр! – подобострастно ответствовал полный господин и низко поклонился. – Вот, лытаю* (см. Приложение. Толкование некоторых старорусских слов.) токмо с устатку, окрест сюзема грибы собираю. Скажу вам: зело лепые грибочки народились. Верите, так и прядали сами в корзину. – Он приподнял край тряпицы – в корзине лежали крепкие боровики, рыжики, маслята.

– Охотно верю, господин Горохов. А с домашними делами вы управились? В лаборатории все ладно?

– Что вы, патрон, зачем же сякое воспрошать? Я – холоп ваш чредимый и присно тщание сподоблен проявлять и бдети, наипаче о лаборатории похимостной.

Се бо, яки я дерзну ослушаться моего наказателя и окормителя? Сиречь, меня туганить не требно, я и сам могу себя окаяти, ежели от недбальства студа не иму…

– Похвально слышать, – перебил его демон. – Такое трудолюбие и рачение о делах наших скромных делает вам честь, милейший. Разрешите представить: Владимир Иванович Махнев.

Теперь он тоже будет вашим соседом.

– Вельми благаю! – улыбаясь, закивал Горохов, глядя то на Владимира, то на Виктора. – А меня Федором Петровичем величают, – важно, переходя на бас, представился путник. – А можно полюбопытствовать о сроке проживания? – неожиданно, совсем не к месту брякнул он и густо покраснел.

– Эх, Горохов, разве вы не помните, за что Варваре на базаре оторвали длинный нос? – отвечал демон.

– Нет, нет, конечно. Простите мою навязчивость.

Опять я оплошал.

– Да не навязчивость сие зовется, а любопытство – ваш порок, – усмехнулся Виктор.

Глаза Владимира заметили что-то странное: корзина с грибами, накрытая тряпкой зашевелилась, в ней что-то пискнуло и приподнялось. Горохова сии метаморфозы ничуть не смутили. Красная ладонь шлепнула по верху, словно утихомиривая кого-то.

– Убо, трожды вельми благую! Я раб, смердящий от туги и искуса. Вдругорядь сякое воспрошать воздержуся.