Глаша 2

– Да-да, как вы мои мысли угадали…

– И потом, – посетитель сделал понимающие глаза, подмигнул темным глазом и перешел на шепот: – Как по мне, так я хотел бы иметь лишь хорошеньких горничных. Исключительных красавиц. Ну, скажите на милость: зачем мне в доме крокодилы всякие? Нешто я не заслужил в доме полный шарман?

– Вот-вот… Поверите, и я все утро об этом же думаю.

– А что тут думать? Разве вы не хозяин в собственном доме? Завтра же отправьте старую Матрену в деревню, а сами возьмите себе молоденькую и хорошенькую.

Горелов даже подскочил от неожиданности.

– Так-с, так-с… Вот только где же ее взять-то?

– А вот тут-то я вам, как раз, и окажусь полезным, дорогой вы мой.

Александр Петрович снова удивленно посмотрел на гостя.

– Прогуливаюсь я тут как-то набережной Фонтанки, свернул в Щербаков переулок – хотел себе портного хорошего сыскать – материя у меня давно лежит аглицкая, да пошить все времени не было. Дай, думаю, зайду. И вдруг вижу: из портновской мастерской выходит такая миленькая барышня, что я прямо оторопел.

А она поспешила в татарский магазин, за нитками – видно, хозяйка ее туда послала. Верите, я за ней пошел – ноги сами повели. Сначала думал, что она какая-то знатная особа, и идет к себе домой. Оказалось, что нет.

– Нет?

– Нет… Как выяснилось позже, она обычная швея и живет со своей подругой. Без средств, от того и работать вынуждена.

– И что, хорошенькая?

– Так я о чем и толкую: не просто хорошенькая, она красавица писаная. Носик, глазки, шейка, коса русая.

Талия такая, что гляди переломиться, меж тем, как и афедрон, прости господи, пышный на месте. И притом, образована, бывшая институтка. На фортепьяно играет, французский знает.

– Бог мой! – мечтательно проговорил Горелов. – И что? Что?

– А то, что вы сходите в Щербаков переулок, к ее хозяйке, мадам Салопиной, и похлопочите, чтобы она вас свела. Позовите ее к себе в дом. Да торопитесь, на нее столько господ уже глаз свой положили. Не ровен час, кто иной сманит, посулив большой заработок.

Так-то и вы не скупитесь. Такой розанчик и, считай, без дела пропадает.

– Да-с, надо бы поторопиться. Вы говорите в Щербаковом? А номер дома?

– Кажется, 5. Не помню точно. Да вы легко увидите, там еще вывеска такая синяя: «Пошив дамского и мужского платья. Костюмы, дамское белье, корсеты». Что-то в этом роде.

– Ага, ага.

Гость допил кофе и вскочил с места.

– Не смею-с вас задерживать, дорогой Александр Петрович.