Тьма египетская

– Ты опять набиваешься на комплименты?

– Да, нет, собственно. Я просто немного удивлен, отчего вы именно сейчас заговорили об этом.

– Женщины – это такие создания, которые могут сначала безумно любить, ну и после так же безумно ненавидеть одно и того же человека. И месть их бывает намного коварнее мести любого живого существа. Обиженная женщина – обиду не прощает, униженная женщина – страшней любой беды…

– Виктор, да о ком вы?

– Ты еще не догадался?

– Нет же… – Владимир отставил бокал с вином.

– Да, не здесь, мой друг. Не здесь. Все это случилось намного раньше. В мире Яви.

– Да, о ком вы, чёрт побери?

– О твоей незабвенной Лушке. Лукерье Потаповой.

– Ах, вот вы о ком… – Владимир откинулся на спинку стула и, скомкав тканевую салфетку, отбросил её в сторону. Лицо его вмиг покраснело. – Я, патрон, и вправду, сильно виноват перед нею. Я поступил тогда с ней очень жестоко.

– Во-от! Наконец-то я слышу те речи, ради которых каждый из вас проходит все мои уроки.

– Не то слово, – Владимир сжал виски. – Я вел себя с нею, как скотина. Сначала соблазнил и развратил, а после подверг публичной порке и отдал в солдатские казармы.

После этих слов Владимиру показалось, что солнце скрылось не за легким зефирным облачком, а за темной и грозной тучей. Подул сильный ветер, а изумрудное море слегка потемнело. Начинался небольшой шторм. А с неба закапал дождь.

– Но-но! Махнев, не разводи мне тут сырость. То, что совесть в тебе проснулась, это похвально. Будешь замаливать перед Лушкой свои грехи.

– Но как? – брови Владимира удивленно поползли на лоб.

– Как-как? Подаришь букет цветов. Пришлешь конфет. Пастилы, халвы, ландрину. Чёрт, ну что там она любит? Может, пряников тульских, али маковых кренделей. Повинишься… Только искренно – в слезах. Все как положено. Не мне тебя учить, как бабам врать.

– И вы полагаете, что она простит? – задумчиво отозвался Владимир.

– А вот это хорошо. Однако и не хорошо, с другой стороны. Порядочным мужчинам в моем царстве – не место. Они становятся легче, и улетают под купол. Прибиваются к другим этажам.

– Правда? – с надеждой спросил Махнев.

– Нет. Вру, как всегда. Какое легче, Махнев? Ты сначала все грехи свои отработай, а потом о «лёгкости» помышляй.