Человеческая оболочка

Хранитель, не задирая ее одежду, воткнул в предплечье иголку и сдавил пузырек, впрыснув содержимое в тело девушки.

– Не переживайте. Это простой стимулятор. Морфин, адреналин, еще что-то там было, – хранитель улыбнулся. – Мертвого поднимет! А вы нам живыми нужны! Не просто же так я столь дорогую вещь на вас перевожу!

– Простите… – неуклюже мялся хозяин контейнера.

– Сэм, – окликнула мужа Лита. – Все хорошо…

Девушка привстала на кровати, словно и не было никакой раны на ее животе.

– Лита!

– Все в порядке.

Это и вправду удивительно, но я чувствую себя хорошо.

Хранитель аккуратно подхватил девушку за подмышку. – Тогда в путь. Не переживайте, мы Вас довезем!

– Точно, я же слышал технику, – потер затылок Сэм.

Аккуратно, в кромешной темноте, пытаясь не разбудить невероятно громкого ребенка, Сэм тащился за своей женой. Они медленно спустились по лестнице и, чавкая грязью, залезли в фургон. Дверь скользнула и защелкнулась. Три хранителя в кузове, два на передних сиденьях. Лита придерживала рану на животе ладонью.

Она хоть и перестала кровоточить, но была еще совсем свежей. Пусть стимулятор и действовал, но здравомыслие никуда не делось.

Машина тронулась, выдавливая из-под крупных колес грязь. Техника была лишь у хранителей порядка. Простым людям такие блага не нужны, да и содержание такого чуда стоит очень дорого. Даже те, что были у правительства, и то – обветшали и с трудом запускались. Вот уж такого приема Сэм не ожидал. Он невольно улыбался, глядя в окно.

Лита смотрела на мужа и тоже отпускала свои тревоги. Они оба, примерно так, и представляли себе начало новой жизни.

Дети в этом городе не появлялись сами. Они выращивались искусственно. Это проклятье висело над поселением так долго, что никто и не помнит даже рассказов о том, что дети тут вообще рождались. Однако… такое положение дел помогало поддерживать численность населения.

Машина уезжала от края кольца и звездное небо над головой становилось шире. Раньше его заслоняла стена.

Теперь, отдалившись от нее, Сэм и Лита старались любоваться всем, что видят. Они, конечно, бывали в центральной части города, но сейчас, на машине, видно, как меняется уровень жизни. Контейнерные фавелы становились реже, на их место приходили дома покрупнее. Сначала железные, потом каменные постройки. Открытое окно фургона доносило не только звуки рычащего мотора, но и теплый ветер. Чем дальше от дома были Сэм со своей женой, тем теплее становилось за бортом.