Полумрак

Я не понимал, но чувствовал, что она просила не трогать ее. Пощадить.

Наставник оглушил ее железной трубой. Сначала по хребтине дал, а потом и по голове. Собака замолкла…

– Вот поэтому надо было сначала кровь слить. Так и так сдохла бы, – вот что он мне сказал тогда. А я сидел обоссавшийся, на заднице, посреди вонючего цеха и поверить не мог, что взрослая жизнь будет такой дерьмовой.

А потом – ниче. Привык.

А зубы вырывают, чтобы зубной камень и различные бактерии не портили блюдо, которому просто суждено храниться долго.

Вот такие вещи происходят в цехах на коммерческих уровнях. Люди не видят всего этого. Они привыкли получать мясо в пакете, уже готовое к использованию. Мы заготавливаем мясо, а соседний ресторан его готовит. Соседний магазин его продает. Иногда приходят люди из управления и, сверившись с бумагами, забирают очередную партию, чтобы раздать по талонам и дотациям. Собаки – ходовой товар, их много, плодятся быстро.

Приходилось работать и с свиньями, и с кроликами.

Но собаки – занимают первое место по количеству потребленных килограммов.

Вот вспоминаю все это и на работу идти уже не хочется. Отвратительно мне. Даже в книжках моих написано, что жизнь священна, а город проверяет мою веру, спрашивая, чья же жизнь священнее? Человека или собаки?

Человека.

Вот и весь ответ. Без тяжелых душевных терзаний. Вот только это ответ, который дают в школе, на работе. Этот ответ дают все родные и близкие. А я, систематически добивая еще живых зверей, не могу найти свой ответ.

Ведь они тоже живые. Они тоже хотят жить. В отличие от нас, людей, их единственный интерес – сама жизнь. Они не пишут музыку, не печатают книги и не снимают кино. Они даже в сексе используют лишь одну позу. Им это не интересно. Им интересно жить: дышать, есть, размножаться.

Своды тоннеля стали выше, сливаясь с другим, более широким и парадным тоннелем. Все переходы и пути в Заслоне были разные. Датируются разной эпохой возведения, разными мастерами, разными надобностями.

Те, что вырыты на скорую руку – жилы, те что получше – коммерчески, а вот уж совсем качественные и красивые – рекреационные и, по большому счету, правительственные.

Вот и я сейчас должен миновать «площадь», чтобы вновь продолжить идти по своему коммерческому тоннелю. И, если у входа в лифт, заведения умещались в два этажа по стенам коридора, то теперь я вижу и три, и четыре яруса построек.