На грани фола

На мгновение, мне кажется, что тонкая полоска кожи на ее безымянном пальце слегка светлее остальной – так, словно она загорела вокруг ободка обручального кольца.

– Ты права, незачем. Ну а вдруг, мне захочется большего? – парирую, продолжая наш словесный батл в застрявшим лифте, где нашими судьями являются собственные отражения и быстро пустеющая бутылка виски.

– Меня зовут Николь, – глядя мне прямо в глаза быстро отвечает Эс, и по невербальным признакам мимики ее лица, я понимаю, что это ложь. Она заучила это имя.

И что-то мне подсказывает, что кулон «S» это не первая буква фамилии.

– И много в России девушек называют Николь? – на мгновение, Эс теряется и судорожно выдыхает, осознавая, что прокололась.

– Так ты знаешь, кто я? – Она что, известна?

– Эм, нет, – пожимая плечами, не понимаю, к чему она клонит. Я знаю ее лишь как пациентку элитной Швейцарской клиники.

– То есть хочешь сказать, мой русский акцент заметен? – слегка обиженно уточняет девушка, очаровательно поджимая губы.

– О, да. На самом деле сейчас его почти нет. Я просто вспомнил нашу первую встречу. Тогда он был весьма жестким, – специально проговариваю последнее слово с грубым русским акцентом, чтобы немного позлить ее.

– Но я действительно впервые вижу тебя, – самое смешное, что слова девушки звучат так искренне, что я уже действительно начинаю верить ей, и думать, что она не знает, кто я и не помнит меня.

Но этого не может быть.

– Я почти поверил.

– Угадаешь мое имя? Думаю, первая буква тебе известна, – вдруг игриво спрашивает она, и холодная энергия неприступности, овевающая Эс до этой секунды, мгновенно испаряется, или это мне становится жарче от того, что атмосфера между нами накаляется с каждой секундой.

Дышать трудно, когда она так стреляет в меня своими янтарными глазами, и спертый воздух в замкнутом пространстве тут не причем.

– Мне заняться нечем? – устало потираю лоб, фиксируя взгляд на невзначай съехавшей тонкой бретельке с ее плеч платья. Поправляя ее, Эс кончиками пальцев дотрагивается до своих ключиц, а у меня возникает острое желание поправить в брюках член, реагирующий на подобные игриво «незаметные» движения болезненным давлением.

 – И не собираюсь.

– Если угадаешь с первого раза, я тебя поцелую, – произносит Эс и тут же прикусывает язык, словно хочет забрать свои слова обратно. Кому-то больше не стоит пить. Ее щеки пылают, и это не наигранное смущение вызывает во мне вспышки сразу нескольких воспоминаний.