Опиум

Какие-то парни предлагают мне выпить и закурить с ними немного травки, и все происходящее становится размытым, блеклым пятном на моей памяти… превращается в огромное, кровавое, навсегда отложившее отпечаток на мою жизнь.

Словно кошмар, словно жизнь, которую проживаю не я, вспоминаю оглушительные выстрелы за спиной и вой полицейских серен, оголяющий нервы. Крик и плач. Удушливая паника. Все бегут на меня, сбивая с ног, заставляя меня падать раз за разом.

Где Хлоя?! Где она?!

Я помню парней в масках, покрытых черной чешуей.

Острые шипы на масках повторяют зубья на теле драконов из страшных фэнтези-фильмов.

Леденящий душу ужас скручивает меня изнутри, я задыхаюсь при виде этих людей в масках и не понимаю, где моя сестренка.

Паника нарастает, а из-за принятого наркотика я не могу нормально двигаться. Обнаженный страх, поселившийся в каждой клетке тела, мешает трезво мыслить и искать пути спасения.

Так много выстрелов. Слишком…

Я успокаивала себя только тем, что Хлоя уже ушла к машине.

Но в этой жизни не всегда все происходит так, как мы хотим.

Яркие вспышки… они ослепляют меня, лишая способности отображать реальность, запоминать все происходящее. Да и в трезвом состоянии такое-то помнить не хочется.

Мои губы дрожат, когда я оказываюсь около машины Митчелла. Мой брат истошно орет, то на меня, то на небеса… его крик превращается в плач, когда он кладет окровавленное тело Хлои в багажник.

– В больницу, Митч. Нам нужно в больницу… – сиплым голосом повторяю я, пытаясь разглядеть признаки жизни на лице Хлои.

Но их нет. Но мне только кажется… правда же? – Митч, скорая едет…

– Слишком поздно. Она умерла, – Митч смотрит на меня, белки его глаз красные от слез. Я никогда не видела его таким.

– Нет! Это не правда! НЕ ПРАВДА!

Я прикасаюсь к руке Хлои, стараясь нащупать пульс, и кажется, тоже реву и кричу, заглядывая в пустые глаза, которые больше никогда не откроются. Больше никогда не посмотрят на меня с экрана телевизора. Больше никогда я не увижу в них своего отражения.

Ее рваная рана на животе становится только больше, а светлая одежда насквозь пропитана кровью.

Я чувствую себя так, словно в мое сердце вставляют сразу тысячу кинжалов и одновременно поворачивают их рукоятки, выкорчевывая из него все живое и светлое. Боль настолько сильная, что я бы предпочла умереть вместе с ней, чем чувствовать, как она разрывает меня на никчемные кусочки.

– Очнись, милая. Хлоя, пожалуйста. Хлоя, я умоляю тебя.