Опиум

Днем здесь часто снимают фильмы, ну а вечером правят короли улиц, изрисовывая канаву под мостом граффити. В этой огромной колее и проходят гонки, на которых вечно гоняет Митч. Бог знает, что еще он тут делает, но это явно не разрешено законом.

Если Хло – гордость семьи, а я – упрямая и неблагодарная дочь со странностями, то Митч… о Митче родители и вовсе уже не говорят. Только молятся о том, чтобы никто не узнал, чем он занимается по ночам после учебы в посредственном колледже.

Я подхожу к мосту ближе, ощущая приятное и теплое покалывание в венах.

Нереальное чувство полнейшей свободы. Здесь никто не носит масок, никто никуда не спешит, никто не хочет казаться тем, кем он не является.

Здесь я могу признаться в одной из своих слабостей – я люблю, когда мне страшно. Я люблю адреналин во всех его проявлениях. Его я могу ощутить только здесь, когда представляю, что в любой момент мне придется убегать от толпы полицейских. И все не так, как в сериале, в котором снимается Хлоя, и до недавнего времени снималась и я.

А все по-настоящему. И страх тоже. Настолько сильная и яркая эмоция, что крышу сносит от ощущений, накрывающих здесь, и от самой атмосферы этого места.

Я адреналиновый наркоман. В парке развлечений бегу на самую страшную Американскую горку впереди всех парней параллельно успевая над ними подшучивать.

– Где мы? Мы вообще в Лос-Анджелесе? – Хлоя хмурится, пока мы идем в сторону моста и разглядываем серые стены, исписанные мастерами уличных граффити.

Эти рисунки несут в себе довольно кровавый смысл – кости, черепа, символы, отличительные знаки одной из банд, которой принадлежит эта территория. Банды вечно ведут войны за земли, Митчелл как-то рассказывал мне. В основном они устраивают перестрелки из-за наркотиков и территорий, на которых они продаются, а также цвета кожи и нации.

– Добро пожаловать в Боул-Хайтс[2 - Район Лос-Анджелеса между Даунтауном и восточным LA.]. Не бойся, Хло, мы потусуемся часик, построим глазки гонщикам, а потом всех разгонит полиция.

Я была здесь много раз, Митч брал меня с собой. И как видишь, все в порядке.

– Это выглядит, как другой мир. Как здесь можно жить? – обхватывая себя руками, Хло немного ежится, пугливо оглядываясь по сторонам. Здесь даже небо над нами синевато-серого цвета – это ей не Беверли Хиллз (где живем мы). На самом деле серым оно становится из-за дыма, выходящего из-под колес машин и байков, которые газуют на треке.