Погружение

CEO, – директор, высшая управленческая должность…) примерно моего возраста.

– Мне тоже приятно познакомиться, мистер Мерсер, – внезапная простреливающая боль безжалостно бьет меня по вискам, и, обхватив голову ледяными от волнения ладонями, я стараюсь не закричать и не согнуться по полам от разрывающего на куски агонизирующего чувства. Боже, голова начинает раскалываться так, словно меня током по нервам ударили. Опуская взгляд, я крепче сжимаю виски и, закусив отчаянно губы, стараюсь не расплакаться в столь ответственный момент.

– С вами все в порядке? – непоколебимым, лишенным всякого сочувствия голосом, небрежно интересуется мистер Мерсер. Лучше бы он молчал.

– Да. Воды, если можно… – тихо прошу я, присаживаясь на ближайший диван, мгновенно утопая в мягком сидении из натуральной кожи тотально черного цвета. Вновь разворачиваясь спиной ко мне, мистер Мерсер медленными, но какими-то идеально выверенными движениями, наливает воду из графина в стакан вопреки моему ожиданию, что ради этого маневра он вызовет Клариссу.

На миг, я побеждаю свою нарастающую мигрень и ловлю себя на мысли, что слишком пристально рассматриваю этого мужчину. Слишком, особенно для замужней женщины.

Скользящим взором оцениваю его торс, на котором черная рубашка сидит, словно влитая и обтягивает спортивный рельеф его тела. Он высокий и мощный, что несомненно является моей слабостью. Плечи широкие, ровные, осанка аристократа. Черт, я и забыла, как это сексуально – мужская рубашка и аромат кожи, витающий в воздухе, переплетающийся с терпкими, но свежими нотками его парфюма, в котором преобладают древесные и мускусные оттенки, задевающие струны чувственности в моей душе, натягивая их до предела.

Мой муж не носит рубашки, а парфюм, который я подарила ему на день рождения разбил во время очередной ссоры…а жаль. Наверное, Лиаму тоже жаль, что я не ношу каблуки и такие короткие юбки.

– Хочу напомнить вам о времени, мисс Мур, – Мерсер поворачивается ко мне и вальяжной, хищной походкой направляется в мою сторону, приближаясь ко мне все ближе и ближе… в тот момент, когда наши взгляды встречаются в немой борьбе, я больше не ощущаю пульсирующей и нарастающей в висках боли.

Ток, парализующий каждую клеточку моего тела, служит своего рода полной анестезией.

На какую-то долю секунды все теряет значение. Остаются только черты его лица: прямоугольный овал лица с заостренным волевым подбородком, аристократически-высокие скулы.