Проклятый-2: Камелия

Он обнимает меня, когда на ухо шепчет о ненависти.

Он нежно целует, в то время как его руки грубо гуляют по моему телу.

Каждую секунду он заставляет меня сомневаться абсолютно во всем: в его словах, в его чувствах, в его поступках. Я словно элемент для его жестокой игры, в которой он проверяет меня на прочность и сколько боли я еще могу вынести.

Мои чувства стали напоминать мне огромный запутанный ком в груди, и я не знала, за какую нить потянуть, чтобы наконец от него избавиться.

Я хотела его ненавидеть.

Хотела ненавидеть за то, что он угрожал, усомнился в моей верности и запер здесь как ненужную вещь, которую нужно держать подальше от посторонних глаз.

И в то же время я таяла, когда вспоминала, как приятно было ощущать его тело так близко. Как сладок был его шепот, от которого мои ноги подкашивались за секунду.

Ты беременна, маленькая?

От одной этой фразы, в которой звучало столько невысказанного: и забота, и нежность, и боль от предательства, меня бросало в жар.

Как этот человек может одновременно называть меня «маленькая» с такой интонацией, а в следующую минуту уже заявлять, что он хочет, чтобы я умоляла его о смерти?

Я поежилась, еще раз прокручивая все что произошло в голове.

Господи, он был жив.

Еще несколько дней назад это было все, о чем я мечтала и просила, а теперь… мне страшно. Я боюсь неизвестности, которая меня ждет, потому что знаю, что от Брэндана можно ожидать чего угодно.

Я потеряла счет времени – знала только то, что нахожусь в темнице уже несколько суток.

Еду мне приносили, пока я спала свернувшись комочком в углу. Я всегда отворачивалась к стене, чтобы никого не видеть. Я знала, что бессмысленно просить об освобождении, да и не хотела, чтобы меня кто-то трогал.

Почти не притрагиваясь к еде, я только и делала, что спала и лежала, думая о том, что ждет меня дальше и не пора ли закатить новую истерику и попроситься в душ.

Но я боялась того, что, как только я выйду из темницы, станет еще хуже. Я буду в личном пользовании Брэндана и он снова начнет наносить мне раны, от которых прекрасно защищала темнота и сырость темницы.

Да, здесь мое тело испытывало муки, но моя душа была в относительной безопасности.

От боли.

Наконец дверь распахнулась и в этот момент я не спала. Я сразу узнала на пороге Даниэля и с головой окунулась в воспоминания о Мэри.

Как она? Что с ее ребенком? Мне бы так хотелось задать эти вопросы ей, но понимала, что едва ли могу на это рассчитывать.

Я же вещь.