Позволь мне тебя коснуться

Не знаю почему, но мне было так страшно наблюдать за ним – я всё ждала, когда он не выдержит и плюхнется в воду, соскользнет с доски, потеряет равновесие… Но для серфера, кажется, это была всего лишь утренняя разминка.

Показав какие—то знаки другим серферам, он вышел из воды, став значительно ближе ко мне. Он был одет в одни лишь пляжные шорты. Из—за доски, я не могла разглядеть его, но когда он положил её на песок, приземляясь неподалеку, я кое—что заметила на его левых ребрах.

Вот, чёрт. Из всех серферов, что были на пляже, этот оказался моим вчерашним мучением – Максимилианом Кенингом.

Я мечтала о том, чтобы он не заметил меня и больше никогда не заговаривал со мной, но всё пошло с точностью до наоборот.

– Как ты здесь оказалась? – с удивлением спросил он, подходя ко мне ближе. – Прости, не хотел тебя тревожить, но я увидел, что кто—то валяется на асфальте и…

– Я не валяюсь, – грубо отчеканила я, пытаясь встать. – И знаешь, если ты хотел помочь, то вчера ты уже с этим отлично справился.

Так что, спасибо.

Он усмехнулся, откидывая свои мокрые волосы назад. Капли воды стремительно стекали по его телу, попадая в глубокие впадины между его рельефными мышцами. Он упер руки в бока и посмотрел на меня в упор.

– Если бы не я, тебя бы затоптали во вчерашней пене, – с улыбкой на лице заметил он, пожав плечами. – Ты такая раздражительная, уух.

– Если бы не ты, я бы оставалась в трезвом уме… И вообще, Кенинг, чего ты пристал? Видишь же, я катаюсь. Упала, отдыхаю, – ворчливо заметила я, сама еле сдерживая смех.

– Тебе больно? – заметил он мою ногу и слегка нахмурился. – Я бы на твоем месте уже давно побежал в океан.

– Ага, у меня открытая рана, а ты хочешь, чтобы я посыпала её солью? – переспросила я, обматывая порез носком. Выглядела я очень глупо, но мне было всё равно, что он обо мне подумает.

– Эта вода лечит всё, – почти шепотом сказал он, но так, чтобы я расслышала. При этом его взгляд был направлен куда—то вдаль – туда, где ещё недавно взошло солнце.

 – Даже самые глубокие раны. – Прибавив голоса, он добавил: – Ну, это лучше, чем пытаться остановить кровь носком. Прости, я бы одолжил тебе что—то из одежды, но на мне только шорты.

Наши взгляды встретились. Мои раздраженные глаза с упреком посмотрели в его глаза—хамелеоны. Сейчас они были голубые, без того карего отлива, что я заметила вчера вечером.

– Оставь свои фразочки для девушек, которые в них нуждаются, – попросила я, вставая.