Позволь мне тебя коснуться

После двух часов взаимных мучительных переглядываний все расходились по домам – вот и весь праздник.

– Ты, правда, ел жуков в прошлом году? – спрашиваю я, стараясь перекричать толпу. Макс не слышит меня и наклоняется ко мне ближе.

Мне становится нехорошо. Он стоит так близко, что наши руки могут соприкоснуться в любой момент. К тому же его ухо находится почти у самых моих губ. Я скорее повторяю свой вопрос, чтобы не упасть в обморок прямо здесь.

– Ну… Не совсем, – отвечает он громко, пожимая плечами. – Ладно, – потом признается он, ловя на себе мой пронзительный взгляд.

 – Одного. Кайл и Кендалл тоже их ели. Это было частью посвящения. И ещё нас поливали какой—то грязью из шланга. Поэтому я рад, что в этом году будет краска.

Я рассмеялась, только представив себе, как Кендалл валяется в грязи и при этом закусывает какое—нибудь насекомое. Наверняка она приправила его взбитыми сливками, да и её гораздо больше волновала испорченная форма, чем покалеченный желудок.

Макс смотрит на то, как я заливаюсь хохотом, и я начинаю чувствовать себя неловко.

Наверняка я выгляжу не очень привлекательно, во время этого процесса. Я тут же прекращаю смеяться и прислушиваюсь к словам ди—джея.

– Ну что, вы готовы? На счёт три… – произносит он и берёт в руки свой баллончик с краской. Я ещё даже не знаю, какая краска у меня в руках. Но я определенно буду хорошенько целиться в Макса.

– Два… – продолжает он, и толпа начинает галдеть, как ненормальная. Я замечаю, как на сцене включается экран, который показывает на всю стену.

И вижу, как все направляют свои баллоны в воздух.

– Один! – выдыхает голос, и тут происходит что—то нереальное. Поднимается такой крик и свист, что мне кажется, мои барабанные перепонки вот—вот лопнут. Я тут же оказываюсь вся заляпанная краской, да и сама размахиваю ей в воздухе. Я снова чувствую себя ребенком – чистым, невинным, радующимся простым вещам. Мой цвет оказывается ярко розовым, и он разлетается надо мной и Максом, смешиваясь ещё с десятком оттенков цветов, которые летят на нас со всех сторон.

Музыка режет мои уши, но мне уже всё равно.

Макс

—Да уж, в этом году всё оказалось лучше, чем я ожидал, – произнёс я, посматривая на Эмили, которая сняла очки и теперь выглядела довольно странно. Кожа вокруг глаз была единственным местом на её теле, на котором не остались пятна от краски. Её волосы были красного оттенка, на лице преобладала моя голубая краска, а на остальном теле были распределены оставшиеся цвета радуги.