Проклятый

Я вообще не знала, кем являюсь на самом деле. Мою жизнь придумали за меня, и не было ни единой ниточки, которая связывала бы меня с прошлым…

– Я сказал: ешь, – снова приказал мне молодой человек с пустым выражением лица – то было лицо солдата, безоговорочно выполняющего приказы своего правителя.

Я подняла глаза на своего собеседника и, поправив рукой спутанные немытые волосы, резко выдохнула:

– Я не собираюсь есть из этой грязной миски. В этом мерзком подземелье.

– Ты умрешь, если не будешь есть.

Или хотя бы пить, – офицер буквально ткнул меня носом в блюдо. Резкий запах переваренного гороха с рыбой вызвал во мне лишь отвращение, как и все вокруг.

Первые дни я действительно хотела есть. Теперь же, привыкнув к голоду, хотела лишь одного – воды.

– Разве вы не этого добиваетесь? – огрызнулась я, ударив рукой по тарелке. Ее содержимое тут же растеклось у наших ног, и офицер, чье лицо усыпано мелкими царапинами, был явно недоволен моим поведением.

– Видимо, к тебе нужно послать Гилберта.

Может, его ласка поможет тебе поесть… Или, хотя бы, попить воды.

– Какое тебе дело до моего приема пищи?! – снова огрызнулась я, пиная босыми ногами тарелку.

Прокатившись, она с шумом ударилась о стену – мое беспардонное поведение бесило офицера все больше и больше.

– Ты нужна нам живой. Ему – живой. Он не убивает просто так… Хотя, я сомневаюсь в том, что именно ты ему пригодишься. – Ответы, которые давали мне эти люди, не приносили мне облегчения.

Наоборот – с каждым разом я осознавала: я здесь навсегда.

Не на пару дней, как я предполагала, а на всю жизнь. Меня похитили… Возможно, чтобы проводить жуткие эксперименты или что-то гораздо хуже.

Даже когда я поняла это, мне все равно удавалось сохранить лицо – железную маску, которую я с гордостью носила.

Никаких слез и криков, которые постоянно слышались в отдалённых частях коридора.

Я не собиралась забиваться в угол и давить на их жалость – я буду бороться за освобождение и свою жизнь любимыми методами, которые только придут в мою голову.

Офицер ушел, забрав с собой воду и напоследок бросив: «Либо ты пьешь и ешь при мне, либо не пьешь вообще».

– Катись к черту, – выругалась я, вцепившись в собственные волосы.

Единственная роскошь, которую я могла себе позволить, – это сон. Хм… И туалет, который здесь был предусмотрен, но мало напоминал даже наш жуткий туалет на ферме без всяких удобств. Что ж, спасибо и на этом.