Проклятый

Это было до войны.

Я вовсе жила так далеко от всего этого, что меня это не особо касалось. Может, это звучит ужасно, но мне было плевать на политику, на то, кто правит страной, и что будет завтра.

Разве что-то имело значение, когда по утрам я выходила к морю и кормила чаек, зевающих на берегу?

И наблюдала за тем, как волны равномерно ударялись о песчаный берег, когда вокруг не было ни души. Я не бывала в больших городах, не ездила на знаменитые курорты. Только один раз, в Париже, и то потому, что Гаспар отвез меня туда.

И теперь вот она – еще одна усмешка, я столкнулась лицом к лицу с войной, оказалась в самом ее эпицентре. Оказалось, что гражданская война в Англии выглядела еще хуже, чем в наших странах.

Да, они, наверняка, не голодали. Но если бы на глазах наших людей устроили демонстративную казнь…

Они бы этого просто не выдержали.

Здесь же все было как-то иначе. Что можно сказать о людях, которые спокойно стоят в стороне, когда видят, что их пресловутый король протыкает насквозь ребра своего противника?

Играючи, в шутку… Это просто уму непостижимо.

К тому же, здесь было что-то не так. Коронация наследника всегда была чем-то особенным – новость о ней всегда разлеталась далеко за пределы стран, в которой она происходила.

Я бы была в курсе, если бы Брэндан был королем. Я бы сразу узнала его…

Так вот почему он показался мне таким знакомым! И все же, Брэндан не являлся королем. Я бы знала это.

В голове вспыхнуло слабое, но такое многозначительное воспоминание.

«Вся королевская семья была убита при загадочных обстоятельствах. Подробностей Парламент разглашать не стал. Ходят слухи, что только принцесса – Меридиана, герцогиня Уэльская, осталась в живых…».

Меридиана была принцессой. А Брэндан являлся ее братом. Следовательно, его звание было вовсе не «король», а «принц», и от этой мысли мне стало только хуже.

Слово «Принц» никогда и ни у кого не ассоциируется с таким ужасным человеком, как он. «Принц» – это что-то благородное, высокое, обещающее… Брэндан олицетворял все антонимы слова «Принц» – падшее, забирающее, внушающее страх и боль.

– Ешь, – услышала я, когда передо мной в очередной раз положили тарелку с густой кашицей. Я не была привередлива в еде, но всегда питалась свежими овощами, фруктами и мясом, которых на ферме было предостаточно.