Вендетта

Грубо выругавшись про себя, разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и направляюсь в зал, из которого доносится душераздирающий хип-хоп. Неимоверно громкая музыка нещадно рвет барабанные перепонки.

Пытаюсь пролезть через толпу незаметно, но это просто невозможно: на танцполе нет ни единого свободного квадратного сантиметра.

Сегодня пятница, а значит, я знаю, где он.

Я не хочу поднимать глаза вверх: там, где расположен балкон, окружающий весь периметр клуба. Там, где расположены ВИП-комнаты, от которых я держусь подальше, и там, где он обычно прохаживается, наблюдая за порядком.

Хотя, конечно, это адское логово трудно назвать порядком, и через это я должна пройти.

– Эй, уродина. Ты мешаешь!

– И как тебя в клуб-то пустили? – Девушка, которую я ненароком задела, отпрянула от меня, как ошпаренная. Поморщившись, она прильнула к своему парню. Показав неприличный жест своим обидчикам, пробираюсь через толпу дальше, пока, наконец, не оказываюсь рядом с выходом, у которого опять-таки собралась куча людей, мечтающих попасть в этот гадюшник.

– А почему ее пустили? – выкрикивает кто-то из толпы, и я спешу натянуть свой воротник до глаз, прежде чем замечаю какое-то движение на балконе.

– Молодой человек, не сегодня, – грубый мужской голос прерывает возмущение парня, который больше всех рвался внутрь.

Мне не нужно рассматривать балкон, чтобы понять, что за мной приглядывают.

Он смотрит на меня прямо сейчас, и я знаю, сколько наслаждения ему приносит то, что моя жизнь зависит от его распоряжений, указов и денег.

Денег, которые решают все. В его мире деньги – это бумажки, которыми он распоряжается, как хочет.

Он может вытирать купюрами пыль с приборной панели его дорогой тачки.

В моем мире деньги – это шанс на выживание. Выживание, которое обходится мне слишком дорого – ценой моей свободы, времени и остатков моральных принципов.

Хотя и их у меня нет, потому что я знаю: все, что происходит со мной сейчас, я заслужила.

Наверное.

Я не задерживаю свой взгляд на человеке, который стоит на балконе. Я вижу лишь его тень и знаю, что он, как всегда, одет в серую рубашку и плотно облегающие брюки или джинсы. На руках его дорогие часы, а на ладонях – отпечатки бесчестных деяний, что он успел сотворить за свою жизнь.