Невинный трофей для охотника

Темная бесформенная одежда, джинсы, кеды.

– Нет, – из моих глаз покатились слезы, – я кормила сестру. Отпустите, мне больно, – потянула руку, жалобно заскулив. – Это Маша видела! Она видела сегодня живодеров, когда встречала меня с работы. Я освободилась поздно, не вернулась до захода солнца, – тараторила, превозмогая боль. – С заходом солнца мы всегда спускаемся в укрытие, туда, где вы нас нашли.

– А кто у нас Маша, не та ли фурия, что выскочила из вашего схрона? Скажешь, она тоже человек.

– Она вампир, – не стала отрицать очевидное.

– Рассказывай, – от боли перед глазами поплыли темные пятна.

– Ее и моих родителей обратили чуть больше год назад. Родители погибли в битве с оборотнями, а Маше удалось сбежать.

– Пока все складно.

– А потом началась охота, оборотни были повсюду: на улицах, на вокзалах, в магазинах, придорожных кафе, они долго выслеживали Машу, разгромили нашу квартиру, и мы с сестрой спрятались здесь.

– Очень похоже на правду, молодец.

– Но я и говорю правду. Вы мне сломаете руку, – я вцепилась в мужские пальцы, пытаясь их разжать.

 – Ни я, ни Маша никогда никому не навредили. Разве мы бы прятались, будь с живодерами заодно? Ой, – выдохнула. Хватка ослабла, и кровь хлынула к онемевшей конечности.

– А чем же Маша у нас питается?

– Мной! – я презрительно выплюнула, облизав соленые от слез губы. – Ясно? Она никого не убивала!

– Наивно так думать с твоей стороны, – шипел охотник, подхватив меня за подбородок.

Ивар 

– А это не ваше дело, что я думаю, – малая фыркнула и дернула головой.

– Теперь мое. Одно в твоей истории не сходится.

– Что же?

– Что у тебя за работа, на которую берут ребенка? Вот тут ты и прокололась.

– Мне восемнадцать, и работа обычная, продавцом в “Транзите”, – девчонка произносит название ближайшего продуктового магазинчика у трассы.

– Складно врешь, – а внутри словно что-то оборвалось. Память некстати воскресила сцену из прошлого. В которой вот так же смотрела младшая сестра на вечно пьяного отца.

Сжавшись под лестницей металлической горки, пряталась двухлетняя малявка с круглыми от страха и непонимания происходящего глазами, полными слез. Я даже не смог сдержать неуместного смешка, глядя в бездонную зелень. Тот же цвет, что и у Эли.

Давно я не испытывал этой тянущей боли. Я спрятал ее максимально глубоко, там, где жил доверчивый и храбрый белобрысый мальчишка, готовый в любую секунду броситься на защиту сестры и за нее получить отцовских оплеух.