Танец с вампиром

Горчичное поле – это первое, о чем она вспомнила, погибая и задыхаясь от паники. И задыхаясь не фигурально, а по-настоящему – открывая рот и глотая воздух.

Юная вампирша перевернулась на спину, накрыла двумя ладонями бьющееся сердце, посмотрела в непроглядную черноту ночного неба и звонко захохотала.

Тук.

Тук.

Тук.

Эля уже стала забывать, как это – быть живой… Ее сердце остановилось несколько десятков лет назад, когда полностью сформировалось человеческое тело. И с того дня внешность княжны не менялась, лишь стал угасать озорной огонек во взгляде.

Она рассмеялась еще громче, представляя себя со стороны. Обнаженная, взлохмаченная, лежит, примяв ярко-желтые цветы горчицы, и хохочет. Но с последним ударом сердца веселье быстро уступило месту задумчивости. Только что она встретила свое «сердце», так быстро – многие Высшие вампиры тратят на это тысячи лет, но встреча была не из приятных. Избранник хотел ее убить. Об этом говорили и затянувшиеся раны на предплечьях и спине, и потеки темной крови.

Эля рывком поднялась на ноги – в таком виде однозначно нельзя появляться в улье. Даже если отец ее и не заметит, то найдутся те, кто быстро и со скрупулезной точностью опишет внешний вид его дочери. И тогда ей не избежать расспроса, а скорее – допроса.

Кровь нужно было смыть, как и запах других Высших вампиров. Четверых мужчин и одной женщины. Княжна медленно шла, касаясь кончиками пальцев мелких цветочков. Один из четверых был ее истинным. Высокого и с медной шевелюрой Элеонора исключила сразу же.

Он задал вопрос, который никак не мог задать тот, кто только что обрел свою истинную пару.

– Прикажете убить? – тихо повторила и попыталась вспомнить реакцию Высших.

Но никто не выдал себя. Статичные лица. Равнодушные. Никакие. Эмоции она видела лишь на двух лицах. Власта не шла в счет, а Михаил…

– Ну нет! – княжна даже передернула плечами. – Нет. Нет. Нет. Только не этот самодовольный тип! Пощади меня, Лилит, – она вскинула голову к багряному месяцу, обращаясь к праматери вампиров.

Сморщила аккуратный носик, сжала кисти рук в кулаки и, не скрывая злости, зарычала: – Ар-р-р. Папа будет в восторге… Да он убьет его. Точно убьет!

Не то чтобы бы ей было жаль Михаила, но она не могла допустить смерти своего «сердца». Пусть и такого… неудачного.

Элеонора закусила губу, постояла еще немного, размышляя, где можно узнать о князе Светлых вампиров больше, чем она сейчас знает, и не привлечь к себе внимания. Такого места просто нет.