Фиалковое сердце Питбуля

Я как обычно после душа заглянула в него, чтобы посмотреть стоит краситься или нет, и не узнала свои глаза. В них, вокруг зрачка, появились блестящие искорки, а сама радужка будто стала ярче и насыщеннее. И от этого открытия почему-то захотелось улыбаться. Вообще, сегодня хотелось улыбаться просто так, без причины. Может, даже немного подурить или, наоборот, много подурить. И я не стала себе отказывать – показала язык в зеркало, потом состроила рожицу и захохотала, когда меня за этим занятием застала сонная Манька.

– Эв, ты все? – зевая протянула она.

– Ага! – кивнула ей в ответ, взвизгнула и поскакала в комнату за телефоном.

Назар: С добрым утром. Это секретная разработка Майа. Рассказать подробности не проси. Они слишком секретные. А ещё я вживил в твоего медведя их амулет и теперь могу видеть его глазами.

Эвридика: Не верю! Докажи.

Назар: Ты сейчас улыбаешься.

Эвридика: А вот и нет.

Назар: А вот и да. А врушкой быть не хорошо, Эвридика Васильевна. К слову… к-хм тебе очень идёт.

Ещё не поняв до конца о чем конкретно идёт речь, я метнулась за халатом, а потом, задрапировавшись в него прямо поверх полотенца, развернула плюшевого медведя лицом к стене и захохотала.

Эвридика: Ай-ай-ай, Назар Георгиевич!

Назар: Извини. Не удержался. Очень рад, что немного поднял тебе настроение с утра, но, к сожалению, вынужден откланяться. И… если не сложно… разверни медведя))))

Эвридика: Ни за что!

Назар: Вздыхаю. Хорошего дня, Эвридика Васильевна.

Эвридика: И тебе, обманщик.

Не удержавшись, ставлю подмигивающий смайлик и вдогонку три с высунутым языком, откладываю телефон на тумбочку, но переодеваюсь так и не развернув медведя.

Трель звонка в дверь, и я лечу к ней, предвкушая небольшое сладкое послание, открываю замок, но вместо привычного и ругающегося курьера в толстовке улыбаюсь другому, более серьезному:

– Здравствуйте.

– Доброе утро. Эвридика Симонова?

– Да, это я.

– Замечательно, – улыбнувшись мне в ответ, незнакомец делает шаг в сторону и рывком ставит передо мной того самого курьера, который вечно ругается.

– Ой… здравствуйте, – удивлённо смотрю на парня с несколькими рядами плоских коробок в руках, а он, не поднимая взгляда, скрежещет зубами, выплевывая:

– Доброе утро. Я приношу искренние извинения за свое неподобающее поведение.

Явно заученный и вдолбленный в него текст, в котором из извинений лишь слова. По интонации все звучит ровно так же, как до этого звучали ругательства.