Фиалковое сердце Питбуля

Будто решила до последнего проверить себя на выдержку и сохранить интригу, от которой все больше хочется улыбаться и настроение прыгает под облака. Оставив посылку в коридоре, лечу умываться, а сама хохочу от того, что чищу зубы со скоростью света, чтобы побыстрее посмотреть что мне прислал Назар. Ну а кто ещё мог сделать такое? Никто. Почему-то в голове нет ни одного сомнения, да и я скорее всего расстроилась бы, пришли мне кофе кто-то другой. Странная логика, только подзуживание внутри растет, как на дрожжах, поторапливает меня побыстрее выскочить из ванной и открыть коробку, чтобы найти в ней карточку с инициалами.

Откуда во мне эта уверенность? Не знаю, но уверена на тысячу процентов, что карточка будет.

Моего терпения хватает только на почистить зубы и умыть лицо. Я решаю принять душ позже, выскакиваю из ванной и с коробкой в руках чуть не прыгаю на кухню, где Манька в своих огромных наушниках кашеварит у плиты, пританцовывая и изображая звезду с микрофоном в виде ложки. Что-то поет одними губами и срывается в испуганный визг, когда я трогаю ее за плечо:

– А-А-А-А!!! – отскакивая от меня, как от чумной, Манька роняет свой микрофон, хватается за скалку одной рукой, а второй за сердце, и, вжавшись в угол, тянет вниз наушники, в которых на полную катушку поет Агилера.

Облегченно выдыхает, увидев меня, и начинает хохотать. – Эвка, блин! Ты дура? Я чуть кондрашку не поймала!

– А у меня вот что! – показываю ей коробку, и Манька тут же забывает и про кондрашку, и про скалку.

– И что там?

– Бомба! – хохочу я.

 – Очень вкусная бомба! Полицию вызывать будем?

– Ой, вот скажешь тоже! – фыркает она в ответ, прожигая нетерпеливым взглядом картон и принюхиваясь. – Открывай уже!

Мне самой не терпится, но еще больше хочется повариться в томительном предвкушении. Поэтому всеми правдами и неправдами оттягиваю открытие коробки. Достаю из шкафчика тарелочку, кладу ее на стол, потом ищу нож, чтобы разрезать наклейку, скрепляющую край крышки и дно.

– Эвка, блин! – Манька, уже пристроившаяся за спиной, чтобы ничего не пропустить, пихает меня в бок концом своей скалки, поторапливая, и я, наконец, поднимаю крышку.

Два стаканчика с кофе – один для меня, а второй для Маньки, судя по надписям на их боках, – и четыре пирожных, между которых лежит та самая карточка с пожеланием доброго утра и инициалами.

– Мамочка! Какая красотища! – Манька пищит от восторга и вздыхает, прижимая скалку к груди, а мое настроение взлетает еще выше.