Фиалковое сердце Питбуля

Я едва не рухнула на пол к другим отмучившимся, мысленно проклиная взбесившегося с пустяка хореографа, а она принялась кошмарить Вовку. Уже не церемонясь и не жалея своего любимчика.

– Марипозов, выше носок! Выше! Ещё выше! Спину держим! Спину! – то и дело разносились по залу выкрики, и мы с Лоркой переглянулись, не понимая какая муха укусила Аскольдовну.

Вовка так и не подошел к нам после нашего столкновения на лестнице, и я подумала, что он в кои-то веки понял, что будет только мешаться, и отрывался один.

Но ни я, ни кто-нибудь другой из балетных не видел его ни разу ни на танцполе, ни в баре, что могло означать лишь одно – Вовчик просто ушел. И это само по себе было удивительным событием – раньше избавиться от компании Вовчика Скользкорукого у нас не получалось ни при каких условиях. Он не понимал намеков и игнорировал даже прямые фразы. А сегодня ещё и Аскольдовна кошмарила его не меньше нашего, что вообще не вписывались ни в какие границы. Вроде как и не за что, а огребает наравне со всеми.

– Марипозов! Я тебя во второй состав отправлю! Ты у меня о сцене мечтать будешь!

– Ага. Как же. Все тебе памятник сразу поставят, – негромко произнесла Аня и тут же притихла, потупив взгляд, от громогласного:

– Савельева! К станку!

– Муж ее что ли вчера не трахал или успел пробесить с утра? – едва слышно предположила Катя, и после нового окрика отправилась составить компанию Ане.

– Вот же Грыжа Гестаповна, – зло прошептала Лорка, вставая раньше, чем Аскольдовна зыркнет в нашу сторону и отправит ее отрабатывать произнесённое вслух прозвище.

– Симонова! А ты чего расселась? К станку! Все к станку!

Не самое лучшее занятие. Можно сказать, что наказание, но все же я сама предпочла бы его, предложи мне Аскольдовна выбор. После такой откровенной жести, устроенной за простой поход в клуб, отрабатывать поддержку с пропотевшим Вовой… Спасибо, но падать мне не хочется. Станок – просто рай.

– И раз! И два! Держим спину! Тянем носок! И раз! И два!

Вдоволь поиздевавшись и почти охрипнув от постоянных криков, Линда Аскольдовна с ненавистью во взгляде прошла мимо нас, застывших в третьей позиции, и, не проронив ни слова, направилась к дверям.

Грохнула ими, а мы даже не шелохнулись и остались стоять, уже зная чем может обернуться попытка расслабиться раньше времени. Уж что-что, а Гестаповна гарантированно вернётся ровно тогда, когда кто-нибудь решит встряхнуть руку, и придумает ещё что-нибудь напоследок.