Фиалковое сердце Питбуля

– О-хо-хо! Какие огромные ставки!

– Испугался? – теперь уже моя очередь его подначивать, и я постукиваю пальцем по стойке, намекая выложить на нее деньги. – Струсил? Ну же, признайся, что струсил и боишься не попасть!

– Не дождетесь, Эвридика Васильевна, – Назар достает из кошелька деньги, взвешивает в ладони дротик, а потом спрашивает у мужчины, показывая на огромного плюшевого медведя, одного из призов за меткость, – Сколько на этого пушистика настрелять надо?

– Пятьдесят.

– Шикарно, – хмыкнув, Назар кладет на стойку еще несколько купюр.

 – Дайте еще сорок. Хотя бы попробую.

Расстегнув молнию на куртке, Назар разминает плечи, берет несколько дротиков в левую руку, а правой ладонью зажимает один оперением наружу, словно это нож. Неуловимо быстрое движение, громкий удар и хлопок лопнувшего шарика, следом еще один, и еще, и еще. Небольшая пауза, после которой удары и хлопки повторяются снова. У меня лезут глаза на лоб, а Назар дротик за дротиком вколачивает их с легкостью профессионала.

Улыбаясь, берет новую партию, и каждый бросок неизменно попадает в цель – ни одного мимо. Двадцать, тридцать, сорок. Из последней десятки Назар откладывает один в сторону, а остальные девять все так же попадают в шарики с гулким ударом.

– Ого! – выдыхаю я.

– Ага, – кивает он и показывает на последний дротик. – Бросишь?

– Не-не-не! – мотаю головой и вскрикиваю, когда Назар не глядя берет дротик и бросает его в сторону щита с шариками. Ведь могли выиграть!

Хлоп!

Я удивленно смотрю на стену, утыканную дротиками, на плюшевого медведя, которого выиграл Назар, потом на мужчину с трудом выдергивающего дротики двумя руками и, хлопнув ресницами, перевожу взгляд на улыбающиеся губы.

– Я могу забрать свой приз, Эвридика Васильевна?

– Да, – киваю.

– Благодарю вас за прекрасный вечер.

Назар берет мою ладонь в свою и, развернув ее, мягко целует в сгиб запястья. Я ждала поцелуй в губы, но то как отозвался внутри меня этот…

17

Если бы можно было вернуться в то мгновение, растянуть его во времени, разделить на крохотные кусочки-кадры, разобраться в каждом из них, чтобы насладиться ещё раз, а потом повторить и раствориться в нем, захлебнуться им снова…

Я трогаю свое запястье, а на затылке вновь высыпают мурашки, от которых в груди запинается дыхание и сердечко срывается вприпрыжку куда-то далеко и высоко, разгоняя по венам пузырящуюся эйфорию.