Оператор моего настроения

 – Господи… Ты совсем идиот!?

– Да! Называй, как хочешь, только помоги!

– Раздевайся! Давай быстрее в ванную! Да что ты ладошками прикрываешься, как маленький! Что я там не видела, по-твоему? Убери руки! Я просто посмотрю, что… Твою ж… Ты мясорубку трахнуть пытался?

– Да! И блендер ещё!

– И кто больше понравился?

– Ты! А-а-а!!! А-а-а!!!

– Глупый мальчишка!

– А-а-а! Лиза! Лиза, больно!!!

Я ору точно не от ледяной воды, которой меня поливает из душа злющая до чёртиков Лиза, а от ее взгляда. От него каждая ранка начинает вынывать в сотни раз сильнее, и нервы лопаются не выдерживая этой пытки и рассекая мозг в кашу.

Кажется, все, что раньше болело снаружи, теперь перебралось внутрь и уже там развернулось по полной.

– Я больше не буду! Лиза, хватит!

– Не ной! Пошли!

– Д-д-д-д-д.

Зубы отбивают частую дробь, с носа капает, ноги оставляют сырые следы на паркете, но я беспрекословно топаю следом – заранее согласный на все, что угодно, лишь бы стало легче.

– Ложись на живот.

Кое-как укладываюсь на наброшенную поверх кровати чистую простынь, подвывая и слушая длинный перечень подходящих для меня сравнений. Соглашаясь с каждым. Ничего приятного среди них нет, но я киваю – сам виноват. Мог ведь послушаться. Мог, но не стал.

– Тебя, как кота, проще кастрировать, чем что-то объяснить, – натянув на руки перчатки, Лиза достает из объемной сумки-аптечки несколько баночек с похожими этикетками и, подчерпнув из одной немного мази, осторожными, но уверенными движениями втирает ее мне в спину, плечи, руки.

 – Что притих, котяра? За кокошки свои переживаешь?

– Нет.

– Натрахался?

– Лиз, пожалуйста, не надо.

– Надо, – хлопнув ладонью по моей ягодице, от чего я начинаю выть громче, Лиза цинично усмехается, а потом снова мажет, втирает свою мазь и мотает головой. – Хуже ребенка… Потерпи… Сейчас станет легче… Перевернись.

Отводит упавшие на лоб волосы сгибом запястья, наклоняется за баночкой, и снова убирает непослушные пряди. Такая неприступная, злая и в то же время нежная, что я не могу на нее не смотреть.

Не могу отвести глаз от ее лица.

– Что?

– Ты такая красивая.

Хмурится, едва заметно мотает головой, будто не хочет ничего слышать, но уголки плотно стиснутых губ все же приподнимаются на мгновение, а пальцы замирают и потом с силой давят прямиком в след от чужих зубов на животе.

– Лиз, – шиплю, кривясь от боли. – Прости, я не хотел так.

– А как ты хотел?

– Не знаю. Но точно не так.